Обещания, которые мы собирались сдержать - Моника Мерфи

тела, и я оказываюсь полностью обнаженной, принося себя в жертву природе.

Приношение зверю внутри него.

Он трахает и трахает, как будто может делать это вечно, его член проникает глубоко внутрь, и я вижу звезды. Я кусаю мочку его уха, шиплю, когда он попадает в эту точку, и крепко сжимаю свои внутренние стенки, задушив его член.

— Черт, — стонет он, его руки сдвигаются, пальцы скользят по моей заднице. — Я так соскучился по тебе, Сил. Я кончу, если ты будешь продолжать в том же духе.

Я делаю это снова, прижимаясь грудью к его груди, желая, чтобы он почувствовал меня. Чтобы он знал, что это я, и никто другой. Его пальцы спускаются ниже, пока он не начинает дразнить рельефную кожу моей задницы, и я раздвигаю губы в беззвучном крике, моя киска крепко сжимает его.

— Тебе это нравится? — Кончик его пальца едва проскальзывает внутрь, и я задыхаюсь, становясь совершенно неподвижной, как и он. Единственное движение — это пульсация его члена. — Я бы трахнул тебя здесь, если бы ты мне позволила.

— Я позволю тебе, — говорю я без колебаний, мои бедра приподнимаются, когда я пытаюсь сама оседлать его член. Но моя поза затрудняет это, и он помогает мне, перемещая меня вверх и вниз. Боже, это так приятно.

Со Спенсом всегда так. Он понимает меня. Знает мое тело и то, что мне нравится. Мне не нужно волноваться или стесняться, когда я с ним.

— Ты собираешься кончить? — шепчет он мне на ухо, его палец толкается в мою задницу, его член скользит глубже в мою киску. — Я уже близко.

Я поворачиваю голову, мой рот упирается в мощный столб его горла, и я вдыхаю его запах. — Я тоже.

Через несколько минут я дрожу, дою его, выжимаю из него оргазм. Он кончает с криком, зарывшись лицом в мои волосы, его палец выскальзывает из моей задницы, когда он прижимает меня к перилам. Я не замечаю щепок, царапин. Я не замечаю ничего, кроме ощущения, что его сперма заполняет меня, и ужаса, который охватывает меня при осознании этого.

Я не принимаю противозачаточные. И уже давно не принимаю. Он не надел презерватив.

— Отстань от меня. — Я бью его по плечам, и он поднимается, хмуро изучая меня. — Опусти меня.

Он делает, как я прошу, и я взлетаю, направляясь в дом, сперма покрывает внутреннюю сторону моих бедер. Я оказываюсь в ванной через несколько секунд, включаю душ и ныряю под непрерывную струю воды, как только она становится достаточно горячей. Мои пальцы вычерпывают как можно больше спермы, но я знаю, что этого недостаточно. Я знаю, что все, что я делаю, бесполезно.

Дверь душа открывается, открывая Спенса. Он входит внутрь, совершенно голый, отталкивая меня от воды, чтобы она попала на него, а я хмурюсь.

— Что ты делаешь? — Он проводит пальцами по своим влажным волосам, его голос спокоен. Полная противоположность тому, что я чувствую.

Паника все еще охватывает меня, мой разум подсчитывает последний день, когда у меня были месячные. Я использую одно из этих приложений, чтобы вести учет, хотя в последнее время социальные сети запрещают нам это делать. Мне просто было слишком лень удалять приложение со своего телефона.

Я серьезно думаю, что у меня прямо сейчас овуляция, что было бы… такой ошибкой. Я ни за что не смогу стать матерью. Я даже о себе позаботиться не могу, не говоря уже о беспомощном ребенке. А что, если я такая же, как моя мать? Что, если я ужасна и властна и в конце концов захочу причинить боль своему ребенку, и все ради внимания, которое это привлечет ко мне?

Я прижимаюсь лбом к кафельной стене, закрывая глаза. Мне невыносима эта мысль.

— Сил? — Теплая рука ложится мне на плечо, поворачивая меня к нему, и я открываю глаза, чтобы обнаружить, что он наблюдает за мной. — С тобой все в порядке?

Я медленно качаю головой, наконец позволяя слезам, которые сдерживала все утро, вырваться наружу. С тех пор как появился Спенс, я плакала больше, чем за долгое время. Я даже не думаю, что так сильно плакала, когда умер мой муж.

Учитывая, что Эрл мертв по моей вине, можно подумать, я пролила бы больше слез из чистого чувства вины.

Глава 17

Спенсер

Трудно уйти от плачущей женщины, поэтому я не ухожу. После того, как я оттрахал ее на крыльце и погнался за ней в душ, Сильви включила воду и до сих пор не останавливается. Сейчас мы лежим на ее кровати, она в моих объятиях, ее лицо прижато к моей голой груди, ее нога перекинута через обе мои. Она тоже обнажена, наша кожа и волосы еще влажные после душа. Моя грудь тоже влажная, благодаря ее слезам.

Я не знаю, что делать или что сказать, поэтому я пытаюсь утешить ее наилучшим способом. Обнимая ее и сохраняя молчание. Мы часто делали это на протяжении многих лет, и я привык к этому.

Хоть раз мне хотелось бы, чтобы мы прошли через период времени вместе, когда Сильви не прольет ни одной слезинки. Иисус.

— Мне жаль, — наконец говорит она, отстраняясь от моей груди, чтобы посмотреть мне в глаза. Ее глаза все еще водянистые и с красными ободками, губы пухлые. Несмотря на все слезы, она все еще красива. Может быть, даже еще красивее.

Здесь я признаюсь себе, что меня всегда выводила из себя грустная Сильви. Что это вообще говорит обо мне?

— Все в порядке. — Я провожу рукой по ее голове, мои пальцы ненадолго запутываются во влажных прядях ее волос, прежде чем я отстраняюсь. — Я облажался.

Я имею в виду то, что мы занимались сексом без презерватива. Глупый, идиотский поступок. Наши отношения даже не близки к стабильным. Если бы она забеременела от меня? Это было бы огромной ошибкой.

Огромной.

Даже ее смех грустный. — Да, это так. Но я тоже облажалась.

— Я не хотел этого делать.

— Ты не хотел заниматься со мной сексом? Или ты не хотел забыть презерватив?

— И то, и другое, — честно признаюсь я.

В ее взгляде мелькает боль, и я чувствую себя дерьмом. — Я не принимаю никаких противозачаточных средств.

Конечно, не принимает. — Я так и понял.

Вот почему она запаниковала и попыталась… вымыть из себя мою сперму. Я уверен, что она получила несколько сперматозоидов, но да ладно. Я кончил в нее. Глубоко внутри нее.

При воспоминании об этом меня пробирает