Жаворонок Теклы (СИ) - Людмила Семенова

изумительными домашними пирогами с ягодами и творогом. Лали немного оживилась от этих историй и поела, хоть и без особого аппетита. Страна, о которой говорил парень, показалась ей какой-то невероятной сказкой.

— Забавное у тебя тату, Айви, — вдруг заметила она. — Кем ты там в больнице работаешь? Уж очень неформальный у тебя вид.

— Пока просто санитаром, — улыбнулся Айвар. — Мне там и пол приходилось мыть, так же, как тебе. Правда, сейчас я учусь, только не на врача, а на медбрата. И кое в чем уже разбираюсь. Кстати, тебе бы надо ко мне в больницу сходить, сдать кое-какие анализы, а заодно и малыша следует осмотреть. Он же у тебя в полной антисанитарии растет. Хорошо еще вшей пока нет, это я разглядел.

— Слушай, здесь все так растут, как сорняки, — резко заявила девушка, — и никто над детьми не трясется: пять из десяти помрет, но остальные-то кое-как держатся. Правда, не знаю, какая половина более везучая…

— У тебя не десять детей, Лали, а один, — строго сказал Айвар, — и вы оба везучие, потому что живете и пока не болеете чем-нибудь страшным. Так что к врачу ты обязательно сходишь.

Правда, многое Айвар уже понимал сам: гормональный сбой, застой молока, незалеченные травмы и воспаления после родов сочетались с обычной нагрузкой на любую женщину в первый год жизни ребенка. Поэтому он смог раздобыть для Лали приличный молокоотсос, белье из безопасной ткани, прокладки и кое-какие лекарственные мази. Заодно он купил детский крем от опрелостей у малыша и научил девушку их обрабатывать. Эти сюрпризы потрясли ее больше, чем еда, но она их приняла и даже впервые слегка улыбнулась.

Потом Айвар помог ей развести огонь под большим котлом и прокипятить простыни и полотенца в мыльно-содовом растворе. Ему показалось, что с момента несчастья она совсем махнула рукой на свой быт, и он стал понемногу вовлекать ее в дела по хозяйству. Сначала Лали реагировала на это резко, но вскоре стала прислушиваться.

Они развесили белье сушиться на солнце и устроились рядом на крылечке, чтобы перекусить инджерой с красным луковым соусом.

— Скажи, Айви, а что это ты повадился мне помогать? — спросила девушка, протягивая ему баночку пепси-колы. — Моему отцу и братьям до меня никакого дела нет, а ты вроде как чужой и столько на меня времени тратишь.

— Да просто страшно стало за вас. Я сам через такое прошел, когда чувствуешь, что никому до тебя нет дела, но мне было все-таки гораздо легче. Так что ты можешь уже не считать меня чужим.

С этого времени Айвар регулярно приходил к Лали по вечерам и в выходные, если она не работала, приноровился сидеть с ребенком на руках и одновременно заниматься медицинской теорией или английским. Ей за это время удавалось постирать, сходить в баню или просто подремать. С продуктами он тоже продолжал помогать. В кафе она справлялась сама, и даже настояла на том, чтобы Айвар не слишком с ней возился в ущерб собственному досугу. Он не возражал, заметив, что ее нервы понемногу приходят в равновесие и ей уже нравится наблюдать, как подрастает малыш. Девушка даже попросила его сходить с ними на рынок за новой детской одежкой, купила ванночку, мыло со вкусным запахом, и когда Айвар приносил со двора воды, купала мальчика. Назвала она его Самуэлем. Он уже улыбался, изучал все вокруг огромными вишневыми глазками из-под пушистых ресниц, узнавал их обоих и рос вполне здоровым и спокойным.

Конечно, не все было гладко, пережитые травмы еще напоминали о себе и Лали частенько срывалась, но тут выручал спокойный и терпимый характер самого Айвара, который умело гасил подобные вспышки и знал, какие больные места лучше не трогать. И Лали все больше к нему привязывалась, как и он к ней. Она не могла, как свободные девчонки, гулять до утра или ходить на танцы, но Айвар все же находил способы ее развлечь. Его рассказы о питерских белых ночах, русской зиме и холодном море казались ей захватывающими словно их родные африканские сказки, пропитанные мистикой, опасностью и кровью. Иногда он приносил с собой магнитофон и ставил кассеты с какой-нибудь приятной мелодией, которая нравилась и младенцу.

Айвар чувствовал со стороны Лали зарождающийся женский интерес, да и сам успел проникнуться к ней какой-то интимной теплотой. Но помня о ее трагическом опыте, он остерегался резких движений, хотя ему было очень приятно видеть кокетливый блеск в ее прежде безжизненных глазах, таких же больших, как у Самуэля.

И однажды Лали позвала его в гости, пообещав, что сама приготовит что-нибудь вкусное. Это тоже его обрадовало: прежде девушка прохладно относилась к стряпне и жаловалась, что работа в общепите вызывает отвращение ко всем запахам кухни. Айвар по дороге купил для нее абиссинскую кремовую розу и конфет из жженого сахара, хотя раньше избегал явных признаков ухаживания.

Увидев Лали, он был взволнован не на шутку. Она принарядилась в дикого вида платьице из блестящей ткани и с принтом в виде рыбьих костей, причесалась, надела ярко-красный пластиковый ободок и даже намазала ногти на ногах розовым лаком. Кроме того, на столик она постелила новую цветастую клеенку. Малыш к тому времени был уже сыт и спал в своей вместительной плетеной корзиночке, и они с удовольствием поели жареных грибов с луком и инджерой. Они получились слегка пересушенными, а соус, на взгляд Айвара, — островатым, но тем не менее вечер ему очень нравился. Впрочем, подспудно он, конечно, думал о продолжении и о том, как далеко девушка готова зайти.

После того, как молодые люди попили кофе, Лали убрала со стола, подошла к Айвару и осторожно коснулась его плеча.

— Айви, скажи, я тебе нравлюсь? — спросила она вдруг, неловко переступая худыми босыми ножками.

— Ну да, нравишься, ты красивая, — спокойно произнес Айвар без всякого лукавства: ему действительно казалось, что Лали очень похорошела, а особенно ее украшала улыбка. Губы и щеки девушки налились и приобрели задорную округлость, кожа красиво блестела, тело окрепло, стало женственным и грациозным. Но в глазах все еще был страх и неуверенность.

Она притихла, по-видимому что-то обдумывая, и Айвар добавил:

— А почему ты спросила? Тебя что-то беспокоит?

Лали смущенно взглянула на него и не нашла что ответить.

— Ты меня не бойся, пожалуйста, — сказал он мягко, но серьезно. — Если я тебе не нравлюсь, то ничего не случится, я умею держать себя в штанах. Но все-таки ты не просто так об этом спрашиваешь, да?

— Да, ты мне тоже нравишься, и я в последнее время