Желание на любовь - Галина Колоскова

не замечает этого, но разве можно что-то скрыть от проныры Одри? – Кэтлин тарабанила ногтями по стеклу. – Оказалось, что можно… Подруга не знала, что Райт находится в доме. Или это я была ходячим несчастьем: мне редко везло, вернее, никогда не везло…

Обернувшись к мужчине, она непроизвольно обхватила живот руками, как в тот раз, словно защищая ребёнка.

– В спальне находилась твоя невеста, – усмехнулась уголками губ Паркер. – Она очень доходчиво объяснила, где моё место и чем для тебя в ту ночь я была.

– И чем же?

– Не перебивай. Давай каждый по очереди всё расскажет. Ты ведь этого желал?

– Да! Извини. – Менее всего на свете агент хотел сейчас приступа гнева этой женщины.

Кэтлин глубоко вздохнула и произнесла до сих пор рвущие душу на части слова:

– Лесси заявила, что ты любишь её, а я – маленькая шлюшка, обманом затащившая чужого жениха в постель, должна избавиться от ребёнка, так как она, обожаемая невеста Мэттью Вуда, тоже беременна! Счастливый отец ждёт не дождётся первенца, который родится вскоре после венчания. А свадьба состоится через месяц, день уже назначен.

– И это всё?

– Ты снова перебиваешь! Нет, не всё! – Брюнетка почти прокричала последнюю фразу: – Она предложила дождаться тебя внизу в гостиной, чтобы ты смог выписать мне чек на аборт!

После этих слов Мэтту стало дурно. Неужели Райт в действительности считала, что он так поступит? Агент представил, что чувствовала в тот момент Кэт, раз даже у него эти слова вызвали подобную реакцию.

– Ты хочешь узнать, как было всё на самом деле, или выговоришься до конца?

– А было всё совсем не так? – рассмеялась она. – Только не нужно врать. Я понимаю, что сейчас ты в благородном порыве. Спас внезапно обретённую дочь и решил на радостях облагодетельствовать её мать.

Паркер посмотрела в зелёные глаза и с вызовом произнесла:

– Не нужно делать счастливым того, кто и так счастлив! У меня есть дочь, любимая работа, уютная квартира, друзья и… тот, кто… Впрочем, это не твоё дело. Я состоялась! Благодаря или вопреки тебе! Мне не нужно ничего менять. Я здесь только ради Лилибет, иначе ни за что не переступила бы порог квартиры, где ты столько лет прожил в любви и согласии с Лесси.

– Не так уж и безоблачно мы жили. – Вуду не понравился полунамёк на то, что у Кэтлин есть мужчина, но не стал заострять на этом внимание. Всему своё время, он найдёт способ избавиться от соперника.

– А вот это меня совершенно не интересует! Ты хотел рассказать, как было на самом деле? Что ж, я готова тебя выслушать. Только… – Помолчав несколько секунд, она проговорила: – Мэттью, мне уже не восемнадцать, и я сумею отличить правду от лжи.

– Очень на это надеюсь, потому что сильно тебя удивлю.

– Меня невозможно поразить, – горько усмехнулась брюнетка. – Я перестала удивляться в восемнадцать лет, два месяца и три дня. В тот день, когда узнала, что воспользовавшийся наивностью юной дурочки парень скоро женится, я начала новую жизнь – без иллюзий и ложных надежд.

– И всё-таки я думаю, что способен сделать это, – попытался улыбнуться Мэтт.

– Что же, изумляй. Я вся внимание! – Опершись спиной о стену, она скрестила длинные ноги и сложила руки на груди. Поза заранее отвергающего чужое мнение.

– Не знаю, с чего начать... – Вуд помассировал виски кончиками пальцев и провёл ладонью по лицу.

Кэт по-своему истолковала эти жесты: знающему, что ответить, человеку не нужно снимать с лица невидимую паутину. Она вошла в раж. Молчаливость Мэттью и отсутствие дочери вводили в некое заблуждение, уверяя в безоговорочности собственной правоты. Из обвиняемой мисс Паркер решила перейти в ранг обвинителя.

– Да уж с чего-нибудь начни, – обворожительно улыбнулась она, пытаясь сохранить вид независимой, довольной жизнью женщины, но агент уже сделал выводы и знал, что сказать в своё оправдание.

– Давай договоримся, что и меня ты не станешь перебивать. Хотя бы пять минут, ладно? – Он послал в ответ полную не просто любви, а обожания улыбку.

Передёрнув плечами, Кэтлин нервно фыркнула, а Вуд продолжил:

– Я любил Лесси так, как любят в первый раз, не замечая в ней абсолютно никаких недостатков, вернее, даже каждый из них превращая в её достоинство.

Мэттью смотрел не отрываясь в карие омуты, подмечая малейшую реакцию на свои слова, но пока взгляд брюнетки ничего не выражал.

– Сказать, будто не видел тогда, что ты симпатичная девушка, не могу.

В глазах Паркер появилась заинтересованность.

– Мои друзья часто подшучивали, говоря, что я выбрал не тот предмет страсти. Холодная красота Лесси не способна дать тепла, что исходило от хорошенькой подруги младшей сестры. – Заметив изумление во взгляде Кэтлин, он хмыкнул. – Брюс прав: один я не замечал, насколько ты красивая… До поры до времени не замечал. Ты привлекала меня совершенно другими качествами: открытостью души и светлостью какой-то. Милый добрый ребёнок, которого нельзя обидеть. Ничем. Даже скрытым интересом.

Удивление в глазах Кэт росло.

– Наверное, я бессознательно отгонял любые нечистые мысли о девушке, часто ночевавшей в нашем доме.

Мэтт надолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Кэтлин хотела что-то сказать, но передумала, решив, что и в самом деле не нужно мешать друг другу, иначе разговор затянется надолго.

– Знаешь, – он провёл взглядом по стройной фигуре брюнетки, – Одри ведь не зря сегодня купила тебе это платье.

После этих слов она хмыкнула и ответила:

– Догадываюсь. Именно поэтому и надела, хотя сначала не собиралась выряжаться ради ужина с тобой, даже если это рождественский вечер.

Кэт попыталась вновь натянуть маску безразличия, но слишком поздно: всё, что было нужно, Мэттью увидел.

– Сестрёнка всегда отличалась проницательностью, разве что с оценкой Райт была неправа. Возможно, вы стали бы хорошими подругами, если бы она не приняла её в штыки. – Он помолчал, ожидая возражений, и не ошибся.

– Напрасно ты так думаешь. Причина не в Одри, а в надменности Лесси. Влюблённые слепы. Ты слишком многого не замечал в красивой блондинке.

– Даже после стольких лет разлуки вы всё равно готовы встать на защиту друг друга,