(не) Случайная ночь - Адалин Черно

Несмотря на то, что последние недели мы с папой находились в разладе, моя манипуляция срабатывает. Отец прогибается, тяжело вздыхает, но его голос смягчается, когда он говорит:

— Позволь тебе найти место получше.

— Мне здесь нравится, я с Нинкой работаю.

— Я найду и ей место лучше. Это заведение — не место для моей дочери.

— Хорошо, — резво соглашаюсь я. — Но ты не будешь требовать моего возвращения.

— Не буду, — идет на уступки. — И сниму блокировку с твоей карты.

— Папочка!

Я изображаю тот уровень радости, на который способна в свете последних событий. Сижу с папой еще некоторое время, сочиняю историю про Егора, хотя сочинять в большинстве не приходится, я просто дорисовываю то, чего хотела бы с Кириллом — долгие прогулки по набережной, шикарные букеты цветов, признания в любви. Я настолько увлекаюсь, что в какой-то момент отец просит меня познакомить его с Егором.

— Обязательно, папа, но немножко позже. Я хочу быть уверена, что между нами все серьезно.

— Ты живешь с ним, Кира!

— Да, но… пожалуйста, не дави на меня.

Удивительно, но это срабатывает. Папа, видимо, соскучился, пока я отсутствовала, потому, как только я меняю гнев на милость, он уступает.

Нехотя, но папа все же уходит из ресторана, и я возвращаюсь к работе, благополучно заканчивая смену. По пути домой сообщаю Нинке радостную новость о том, что совсем скоро мы с ней будем работать в другом, более пристойном месте. Подруга, надо заметить, довольна сильнее меня. Даже планы начинает строить далекоидущие.

На очередной остановке мы расходимся. Я еду к Кириллу, а Нинка домой к Верке.

Я настолько уставшая и растерянная, что когда захожу в квартиру, не сразу понимаю, что нахожусь в ней не одна. Только когда разуваюсь, вижу рядом со своей обувью туфли Багрова. Мое сердце пропускает удар. А затем еще один, пока не разгоняется все сильнее. Кирилл здесь. Приехал. Я быстро сбрасываю одежду и направляюсь в гостиную, где царит полумрак. Я тянусь к выключателю, чтобы включить свет, но резко одергиваю руку от хрипло отданного приказа:

— Не трогай.

Я замираю. Останавливаюсь и, когда глаза привыкают к тьме, могу рассмотреть Кирилла, сидящего в кресле. Слышится стук стакана о деревянную поверхность столика. Я не вижу, но думаю, Кирилл что-то пьет.

— Ты не говорил, что приедешь, — тараторю от волнения.

— Решил сделать сюрприз. На работе освободился раньше.

Я чувствую, что он пьян. По заплетающемуся голосу, по ноткам злость в голосе, которой обычно там нет. Он чем-то недоволен, но пока не говорит чем. А я места себе не нахожу. Так и стою посреди гостиной. Хочу подойти, но не знаю, подпустит ли к себе.

— Иди сюда, Кира, — облегчает мои муки выбора. — Иди сюда.

Глава 40

Кира

Я подхожу на дрожащих ногах. Последнее, что я сегодня ела — Нинкин обед, а уже глубокий вечер. Организм дает знать о своем голоде небольшой тошнотой и головокружением, но я все равно иду. Он позвал, и я иду к нему. Подхожу ближе, улавливаю запах алкоголя и замечаю силуэт бутылки и стакана на столе. Сколько он выпил, оценить не могу, но думаю — прилично, потому что он никогда так со мной не разговаривал.

— Что-то случилось? — спрашиваю дрожащим голосом.

Подхожу еще, но останавливаюсь в шаге от него, не решаясь идти дальше.

— Ближе, Кира.

Он не отвечает на мой вопрос, правда, голос слегка смягчается. Я сглатываю и делаю последний шаг. Дальше — рывок, и я оказываюсь у него на руках. Его лицо находится в каких-то сантиметрах от моего. Кирилл шумно втягивает воздух, а затем фиксирует мой затылок рукой.

Я ничего не понимаю. Тошнота подступает к горлу, но я быстро ее сглатываю и спрашиваю еще раз:

— Что-то случилось? Ты меня пугаешь…

Я начинаю думать, что он узнал. Мой обман вскрылся, и теперь он знает, что я никакая не Царева, а Арбатова. Однако раньше времени себя не выдаю. Жду ответа.

— Случилось, Кира, — говорит Кирилл. — Ты случилась в моей жизни.

— Это плохо? — непонимающе спрашиваю.

Вместо ответа Кирилл перехватывает мою ладонь и прикладывает ее к левой стороне груди.

— Чувствуешь?

— Что?

— Сердце… бьется… быстро. Рядом с тобой.

— Это все алкоголь, — говорю с улыбкой.

Расслабляюсь. Он не меняет тон, но я перестаю нервничать. Вместо этого устраиваюсь на его коленях поудобнее, обнимаю за шею. Власть свою чувствую над ним после сказанных слов.

— Это все ты.

Его рот накрывают мой так резко, что я не успеваю сделать очередной вдох. Мягкие губы сминают мои в голодном поцелуе, руки сжимают мое тело крепче. Я соскучилась, боже, как я соскучилась. Словами не передать. Разбушевавшиеся эмоции разгоняют в венах кровь. Я буквально чувствую, как она течет внутри меня, закипает. От его поцелуев, от рук.

— Почему ты не приезжал? — спрашиваю, отрываясь от него.

Кирилл молчит. Я уверена, смотрит на меня, но ответа не дает.

— Где ты был? — снова задаю вопрос. — Я слышала детский голос.

Его молчание затягивается, и я начинаю говорить все подряд. Буквально все недовольство на него вываливаю. Я неделю страдала, ждала его, засыпала с трудом без тепла его тела рядом, а он молчит… Только трогает меня. Проводит руками по талии, груди, спине, шее, ласкает, запуская языки пламени по всему телу.

— Я так скучала… — считаю важным сообщить ему. — Ты даже не представляешь.

— Представляю.

Вопрос о ребенке он оставляет открытым. Не отвечает, а я, вопреки тому, что завелась с полоборота, все же хочу, чтобы сказал. Желательно то, что я хочу услышать. Почему он не ответил?

— Скажи мне, — говорю требовательно. — У тебя есть семья?

— Что? — Кирилл с трудом отрывается от моей шеи, смотрит на меня, но из-за темноты я не вижу выражения его лица и не знаю, о чем говорит его взгляд.

— Ребенок он… твой?

— Нет, Кира. У меня нет детей и женщины.

— Тогда где ты был?

— Кира…

Я знаю. Знаю! Понимаю, что это уже — претензии, а мы начали отношения со свободы и секса. Из потребности. Мы оба нуждались друг в друге, а я перехожу черту. Но не могу не ждать от него