Спорим, тебе понравится - Аля Кьют

И тут я, наконец, разрыдалась.

Дани

Я хотел напиться, но не стал. Просто сидел в кафе и смотрел на шот водки, пока она нагревалась под палящими лучами беспощадного солнца. Аня стала моим наркотиком, нужно признать это. Секс с ней это не просто пикантность ощущений от понимание, что она хочет Алекса тоже. Я ведь дышл ею. Я не мог без нее.

Вспомнив ужасную неделю тоски в Париже и Амстердаме, которую я провели в разлуке с Аней, не мог поверить, что такое состояние теперь будет постоянным. Я любил ее, черт подери. Она забралась мне под кожу, стала моим лекарством. Как теперь я буду без нее?

Только что нас было трое, а теперь я снова один.

Один как тогда, еще до сближения с Алексом. Я был один здесь в Испании. У меня почти не было друзей, поэтому и уехал с матерью в Штаты без сожаления. И там, в школе, я тоже дружил именно с Алексом. Остальные были приятелями, хорошими знакомыми. А девчонки… Девчонок было всегда много, но ни одну мне не хотелось увезти в церковь, чтобы обвенчаться.

Я понимал, что все мои предложения были поспешными и слишком эмоциональными. Для прагматичного Алекса — точно. Но моя маленькая безумная Анита совершенно неожиданно струсила и стала такой же, как он.

Я понимал их обоих, конечно, но вот что было делать с болью, которая рвала меня на части?

Наломал бы дров, наделал бы дел, поэтому и убежал, как истеричная барышня, хлопнув дверью. Плевать.

— Закрываемся на сиесту, сеньор, — проговорил хозяин бара, намекая.

Я кивнул и ушел, так и не выпив. Долго шататься по городу не дала жара. Я дошел до дома, не зная, что буду делать или говорить.

Прохлада кондиционера подарила моей коже блаженство, но я продолжал кипеть изнури. От гнева, от боли, от безысходности.

Алекс сидел на кухне, и его стакан был пуст. Я сразу заметил початую бутылку виски. Ну надо же, Мистер Правильный Парень оказался слабее наркомана. Как интересно. Злости, правда, я не испытывал. Вообще, не хотелось с ним разговаривать.

Я поднялся наверх, чтобы принять душ и только тогда понял, что Ани в доме нет. До ее поезда еще пара часов, но она наверно уже уехала. Я сцепил зубы, сжал кулаки и вошёл в душевую, чтобы смыть пот сиесты.

Когда я спустился вниз, Алекс все так же сидел за столом, но теперь его стакан был наполовину полон.

— Хочешь? — предложил он мне.

Я изумленно приподнял брови. Он серьезно? Предлагает мне выпить?

— Нет, и тебе не советую. Давно она уехала?

— Почти сразу, как ты ушел.

— Понятно. Можешь надраться, если хочешь, но мне бы не хотелось дышать твоим перегаром завтра по пути в Мадрид.

Я взял из холодильника бутылку чая и прошел в гостиную, где опустился на диван и уставился невидящими газами в ленту новостей на экране мобильного. Как ни странно, Алекс сразу решил составить мне компанию.

— В понедельник финал сделки по «Грешникам», да? — уточнил он.

Я кивнул.

— Значит нужно лететь в Амстердам.

— Алекс, — не выдержал я. — Я не в настроение болтать о делах, окей? Можешь оставить меня сейчас в покое?

Он промычал что-то неразборчивое, но никуда не ушел при этом, а сел в кресло.

Спустя минуту неловкого молчания Алекс проговорил:

— Она ведь делала нас обоих лучше, да?

Я мельком взглянул на него, не собираясь отвечать, но Алекс вроде бы и не нуждался в моих ответах. Он продолжал болтать. Я пытался игнорировать его пьяный лепет, но это было непросто, ведь все его слова были об Ане.

— Невероятно, как одна и та же женщина по-разному на нас влияет. Ты стал такой спокойный, Дан, выдержаный, а я наоборот… Никогда не думал, что могу потерять голову… И… Но это же совершенно нереально, бро… Как можно любить вдвоем одну и ту же девушку? И не быть соперниками. Это ведь…

— Нормально, Алекс, это нормально, — не выдержал я. — Если нам троим хорошо, то какого дьявола считать эти отношения отклонением?

Мы снова замолчали. Я жалел, что снова завелся. Алекс, кажется, тоже больше не хотел разговаривать. Мне хотелось уйти, но я все сидел и ждал чего-то и подпрыгнул, когда Монаган гаркнул:

— Дани Рей, мать твою, почему мы ее отпустили?

— Ты меня спрашиваешь? — огрызнулся я, вставая с дивана.

Я думал, что Алекс пьян, но он, похоже, выпил совсем немного. По крайней мере, в глазах не было и тени хмельной бравады, только горечь и отчаяние.

— Почему мы здесь, когда она уезжает? — продолжал задавать он идиотские вопросы. — Почему ты тормозишь, как я Дани? Выгони машину из гаража. Мы еще успеем. Вамос!

Последнее он добавил с таким испанским азартом, что я рванул к двери, как спринтер после выстрела.

Уже через минуту мы мчались по улицам Буньоля к вокзалу.

— Десять минут, Дан, поднажми.

— Ограничение скорости, Алекс.

— Ты сейчас шутишь, бро? Гони, а то я сам за руль сяду.

Я ржал, как больной, слушая от зануды Алекса подобные указания. Даже если мы не вернем Аню, то точно никогда уже не будем прежними. Новый Дани Рей был готов к этому и безмерно благодарен безумной русской ведьме за все, что она сделала. Но все же мне хотелось сделать ее своей навсегда намного сильнее, чем благодарить всю оставшуюся жизнь заочно.

Я бросил машину у знака парковки для инвалидов, и Алекс не сказал об этом ни слова. Думаю, если бы оставил тачку поперек железнодорожных путей, он бы тоже был не против. Мы рванули к перрону, но как раз в этот момент объявили, что поезд до Мадрида отбывает и закончена посадка. Я наткнулся на заблокированный турникет, который отрезал нас от Ани. Сквозь прозрачные ограждения я видел, как поезд набирает ход.

— Просите, сеньор, посадка окончена, — проговорил работник вокзала.

— Опоздали, — выдохнул Алекс позади меня.

— Боюсь, что так, господа, пожалуйста, отойдите от турникетов.

Я был готов пробить лбом себе путь вперед, но Алекс оттащил меня в сторону.

— Остынь, Дан. Можно перехватить ее на следующей станции. Какая первая остановка?

Я вмиг внял голосу рассудка и спросил об этом у сотрудника вокзала.

Аня

Я стояла на перроне, глотая слезы. Поезд уезжал, а у меня не было сил пошевелиться. Я не могла уехать от них, у меня не было сил, гордости, ума, вообще не осталось ни одного достоинства, кажется. Во мне бурлила только сильнейшая потребность быть рядом с