Проверка на отцовство - Вероника Касс

моя жена, и, судя по ее печально-растерянному виду, это было что угодно, но не шутка.

— А когда у нас были бабушкины похороны? — кашлянув, поинтересовался у Карины, но взгляда от жены не отрывал. Леся была растеряна.

— Два с половиной года назад, — шепнула Карина и тут же присела на край кровати, тогда как я все же не сдержался и очень некультурно выругался, выпрямившись. — Ты только не волнуйся, Лесь, хорошо? — продолжила шептать Карина.

— Что значит два с половиной года назад? — Леся начала приподниматься, чтобы сесть, но я ее тут же остановил.

— Тебе нельзя сейчас сидеть. — И уже более размеренно продолжил: — У тебя там швы.

— Где? — Олеся нахмурилась, словно прислушиваясь, а затем огляделась. — А почему здесь люлька? Боже, где мы? И кто это? — спрашивала она у Карины, но смотрела во все глаза на меня, причем в ее взгляде было больше интереса, чем испуга, что уже хорошо.

— Так, — провел пальцами по волосам, — это, наверное, из-за травмы. Сейчас я позвоню врачу, и он все исправит. Начнешь наконец-то пить нужные таблетки, и все будет хорошо, — чуть повысил голос и тут же осекся: — Прости, — натянуто улыбнулся, когда поймал ее странный взгляд. 

Я и раньше-то не всегда понимал, что творилось в ее голове, а сейчас это вообще стало настоящей задачей на смекалку.

— Карин? — протянула Леся.

В трубке раздались гудки, и я вышел из палаты. Врач ничего нового мне не сказал, кроме того, что это последствия отсроченного действия и они могли произойти как и на фоне родов, так и просто в любой день. Нужно пройти полноценный курс лечения и только потом что-то об этом говорить. Но все же, когда у человека случается провал в памяти, по наблюдениям ученых, у него память восстанавливается намного чаще, чем у тех, кто забывал практически все. Хоть что-то. 

И не нервничать. Лесе ни в коем случае нельзя нервничать? Но как тут не нервничать, когда горе о смерти бабушки для нее еще так свежо.

Когда я вернулся в палату, в помещении стояла давящая тишина, мне начало казаться, что я слышал гул собственного сердца, отражающегося от стен эхом. На самом деле оно просто быстро и сильно билось в груди, отдавая в виски. Но общую ситуацию это никак не меняло, а она была плачевной.

— Леся, все поправимо, — начал я с порога, — тебе просто наконец-то нужно пропить нормальные таблетки, а не их слабые и неэффективные заменители. Врач сказал, ты сразу все вспомнишь. 

Да, приврал. И нисколечко не жалел. 

— Но как же она будет кормить? 

— Не будет. 

— Как это не буду? — ахнула Леся. — Я всегда мечтала, что буду долго кормить своего ребенка. По максимуму.

— Именно это ты и делала с Маришей, так что, считай, свой гражданский долг выполнила.

— У нас что, есть еще один ребенок? — Олеся округлила затуманенные слезами глаза, я кивнул, а она продолжила ход своих мыслей: — Получается, я забыла не только мужа и беременность, но и своего ребенка?

Мы с Кариной промолчали, а Олеся приложила ладонь ко рту и прикусила ее край. Кажется, с наставлением не позволять жене нервничать я не справился.

— А сколько ей? 

— Несколько дней назад был год.

— Год, еще девять месяцев, — шепнула она, качнув головой. — Получается, мы примерно два года женаты? И я все их забыла?

Какое логичное умозаключение. Далекое от настоящего, как живой от мертвого. 

Я кивнул, сжав челюсть и кулаки. Карина прикрыла глаза, промолчав.  Потому что прекрасно все поняла. 

Объяснять сейчас Лесе детали нашего с ней знакомства, а также появления на свет Мариши было бы лишним. Олеся и так сдерживала слезы из последних сил.  Кто его знает, как бы она отреагировала, узнай, что за такой короткий период она успела родить от разных мужчин. Братьев. Вне брака.  

— Когда принесут сына?

— Мама говорила, что через пару часов, но уже поздний вечер. Наверное, лучше попросить, что бы Сашу к тебе принесли завтра. Я сам его еще не видел, — натянуто хохотнул.

— Сашу? — улыбнулась Олеся. Как ни странно, абсолютно искренне и даже довольно.

— Да, ты сама предложила. Он впервые пошевелился именно на этом имени. А я просто не мог не согласиться, так звали моего отца. 

— Я всегда любила это имя. И жалела, что меня саму родители не назвали Александрой. 

Карина прыснула со смеха, а я смотрел на Олесю и не узнавал. Она только-только собиралась плакать, теперь улыбалась, предаваясь детским воспоминаниям. Такая непосредственность. Хотя чего я хотел? Ее бабушка умерла, когда Леся оканчивала одиннадцатый класс, и то, что на тот момент ей было восемнадцать, никак не отменяло того, что она была школьницей. И сейчас своими мыслями, воспоминаниями и истинными суждениями она была опять там. 

Черт!

Как же не везет. Захотелось взвыть. Почему-то все в моей жизни обычно шло наперекосяк. Законное наследие отца, которое для любого другого было бы ожидаемым, мне буквально свалилось на голову в девятнадцать. Я не был готов и, в общем-то, не хотел. Будущая супруга мне тоже свалилась на голову, и я опять был не готов, но все же хотел. Лесю нельзя было не хотеть — ни как женщину, ни как человека, ни как мать для своих детей. Она была прекрасна. И когда мы только пришли к взаимопониманию, наладив все наши отношения, она превратилась практически в школьницу.

Твою же… 

 — Я пойду проверю ребенка. Тебе нужно отдохнуть. Сашу принесут утром, — кивнул и пулей выскочил из палаты, оставив там Карину, она Лесе сейчас ближе. 

Достал телефон, собираясь набрать маму, но она как раз шла мне навстречу.

— Ты чего такой взъерошенный? Не волнуйся, я видела Сашу, — мама улыбнулась. — Медсестра через полтора часа его привезет. Леся проснулась? 

— Пойдем, я тоже на него посмотрю, а потом все домой. 

— Глеб, что случилось? 

— Леся ничего не помнит, — отведя взгляд, холодно произнес, не желая выдавать маме свои эмоции. Потому что меня рвало на части. Я только сейчас осознал, что сбежал. Я — здоровый мужик. Тридцать три года. И я впервые в своей жизни сбежал от проблемы. — Точнее, забыла последние два года. Не спрашивай меня, — качнул головой, —