Империя Греха - Кент Рина

Сестра-близнец Нокса.

Мне даже не нужно гадать. Хотя ее глаза темно-карие и она намного ниже его, взгляд ее глаз похож на его.

Немного призрачный.

Немного странный.

И просто... глубокий.

Как будто они оба видели мир, и он им не понравился, но они не хотят, чтобы он ушел. У них обоих решимость: «Я здесь, чтобы остаться».

И как бы это меня ни восхищало, у меня нет возможности почувствовать это прямо сейчас, потому что я полуголая. Перед теми, кто, как я предполагаю, является отцом и сестрами Нокса.

Предполагаю, в том смысле, что я преследовала их в социальных сетях, когда впервые пришла в У&Ш и снова встретила Нокса.

Что? Я должна была обезопасить себя.

Не слишком ли поздно на самом деле исчезнуть? Потому что мне кажется, что я вот-вот загорюсь от того, что три пары глаз пристально наблюдают за мной.

— Мы не вовремя? — спрашивает его отец с легкой ухмылкой.

— Кто ты? — спрашивает блондинка скорее с весельем, чем с осуждением.

Я потираю ногу о заднюю часть икры.

— Я... э...

— Вам не о ком беспокоиться.

Нокс подходит ко мне, и, хотя он не прикасается ко мне, его присутствие приносит столь необходимый комфорт.

— Ерунда, — говорит его отец с тем же изгибом рта. — Я Итан Стил. Отец Нокса. Это Тил, его сестра-близнец, а это Эльза, его вторая сестра. А как твое имя?

— Д-Джейн.

Я прикусила губу после запинки. Какого черта я только что хотела сказать «Анастасия»? Это не имеет смысла, когда я должна держать свою вторую личность в полном секрете.

— Приятно познакомиться, Джейн. — Эльза отходит от отца и берет мою руку для рукопожатия. — Не могу дождаться, чтобы услышать все о тебе.

— Или... — Нокс встает между нами и тактично подталкивает ее в спину. — Ты можешь вернуться в Лондон следующим самолетом. Возьми с собой отца и Ти.

— Этого не будет. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы просто улететь. Правда, Тил?

Сестра-близнец Нокса кивает.

— Да. В конце концов, я здесь, потому что мне интересно, что тебя так изменило за последнее время.

— Tи!

— Что? Ты мне не рассказываешь.

— Мне нечего рассказывать.

— Очевидно, есть. — Эльза улыбается с явным озорством. — Я так рада, что мы решили полететь с папой в командировку.

— А я нет. Так что вы трое можете уходить.

— Нет, — в упор заявляет Тил.

Эльза обнимает ее за плечи.

— Что она сказала.

— Я звоню вашим мужьям.

Он лезет в карман и достает свой телефон, а затем включает громкую связь.

Я вздрагиваю, читая определитель номера— Эйден.

Он поднимет трубку с глубоким, скучающим:

— Привет, ублюдок.

— И тебе привет, мудак. Если ты не знал, Эльза здесь, в Нью-Йорке. Я не вижу тебя рядом с ней, чего, если я правильно помню, не случалось за последнюю тысячу лет.

— И?

Нокс делает паузу, затем трясет трубку, будто может физически потрясти человека на другом конце.

— Алло? Это телефон Эйдена Кинга? Кто ты и что, черт возьми, сделал с этим сумасшедшим ублюдком?

— Заткнись нахрен и позаботься об Эльзе на эти пару дней.

В глубоком голосе Эйдена слышатся нотка раздражения. Он также звучит слегка убийственно.

Я слышала его только по телефону, но этого достаточно, чтобы по моему позвоночнику пробежала дрожь. Не могу представить, каково это встретиться с ним в реальной жизни.

Мой взгляд переходит на Эльзу, которая выглядит невозмутимой. Она великолепна и выглядит спокойной, чего нельзя сказать о ее муже. И я задаюсь вопросом, как они вообще вместе.

Нокс крепче сжимает телефонную трубку, и это возвращает мое внимание к нему.

— Или ты можешь прилететь сюда сам и забрать ее или что-то в этом роде? Пришли свой самолет.

— Нет, пока не закончатся сорок восемь часов.

— Ты уверен, что не ударился головой? Потому что ни за что на свете ты бы не позволил ей находиться вдали от тебя так долго.

Эйден делает паузу, прежде чем сказать:

— Мне многое пообещали.

Эльза улыбается, затем шепчет:

— Множественное число.

Эйден, который, похоже, не знал, что говорит по громкой связи, делает вдох, затем понижает голос до предела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Чертово множественное число, милая.

— Не могу поверить, что ты позволил ей манипулировать тобой, Кинг, — насмехается Нокс. — Ты потерял хватку.

— Пошел ты. Если она вернется хоть с одним задетым волоском на голове, считай, что ты труп, Ван Дорен.

И с этими словами он вешает трубку.

Нокс ругается, затем бросает взгляд на Эльзу.

— Что ты пообещала этому сумасшедшему ублюдку, чтобы он выпустил тебя из виду.

— Это наш секрет.— она подмигивает.

— Фу. Отвратительно. Но это еще не конец. — он направляет свой телефон на них, будто это оружие, затем набирает другой номер. На этот раз я вижу имя «Ронан» на его экране. Как только он отвечает, Нокс говорит: — Забери свою жену, Рон. Она нежеланный гость в моей квартире.

— Уже лечу, — бодро отвечает он.

— Не смей, Ронан, — говорит Тил.

— Но он сказал, что ты нежеланный гость, ma belle — моя красавица. Я должен прилететь и отлупить его за то, что он так тебя назвал.

— Ты обещал, — выпрямляется она.

— Ладно, как скажешь, — он звучит подавленно. — Мы с Реми скучаем по тебе.

— Я скучаю, мамочка. — в трубке раздается тоненький голосок.

— Я тоже скучаю по тебе, малыш. — она улыбается в первый раз с тех пор, как приехала сюда. — Мама собирается остаться с дядей Ноксом на несколько дней, а потом я вернусь, хорошо?

— Хорошо! Мы с папой подождем.

— Хороший мой мальчик.

— Рон. — Нокс скрипит зубами, его слова звучат отрывисто. — Скажи или сделай что-нибудь.

— У меня связаны руки, Ван Дорен. Я проиграл гребаное пари, так что у меня нет права голоса.

— Почему я должен терпеть поражение?

— Не называй мою Тил и Элли поражением, а то я тебе морду набью, понял?

К концу разговора Нокс тяжело дышит, Тил и Эльза улыбаются, а Итан явно веселится.

Я собираюсь вырыть себе могилу за то, что чувствую себя не в своей тарелке.

Они семья, а я просто посторонняя. Кто-то, кто даже не должен существовать среди того, что кажется их обычной формой взаимодействия.

Но когда я пытаюсь придумать предлог, чтобы исчезнуть из их непосредственной близости, Эльза хватает меня за плечо.

— Нам с Тил нужно поговорить с Джейн. Папа, не мог бы ты с Ноксом приготовить нам что-нибудь?

— Какого черта я должен готовить? — Нокс бросает взгляд на то место, где Эльза держит меня. — И, о чем вы собираетесь с ней говорить?

— Тебе не нужно знать.

Она тянет меня за собой в спальню, и Тил закрывает дверь, несмотря на протесты с другой стороны.

Когда Эльза усаживает меня на кровать, мою кожу покалывает, и я так крепко сжимаю руки, что становится больно. Но не так сильно, как от неизвестности или ситуации, в которую я попала.

Я никогда не любила людей, никогда. Будучи всю жизнь в укрытии и став свидетелем бесчисленных покушений на моего отца и лидеров Братвы, я стала осторожна в каждом своем шаге. В каждом вдохе и каждом слове, которое я произношу.

Это не просто черта характера, так я научилась выживать. Такой должна быть дочь Пахана. Молчаливая, скромная, выполняющая приказы.

Красивая птичка в позолоченной клетке.

Хотя я думала, что сбежала из нее, может быть, меня перевели в более просторную, где у меня якобы есть свобода, но она может быть вырвана в любую секунду.

Однако эта ситуация, когда я нахожусь в компании двух девушек, которых я никогда не видела и которые, к тому же, оказались сестрами Нокса, это не то, что я думала, что испытаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я выросла в окружении мужчин, огромного количества мужчин, и они были суровыми и непреклонными. Единственной заметной девушкой, которая была рядом со мной, была моя кузина Рай, такая же жесткая, как и они.