Мой жаркий Марокканский роман (СИ) - Волкова Ольга

— Да, действительно пора, пока преданные Атар Хану кочевники, не подоспели.

Спустя несколько часов долгой езды по бескрайним пескам пустыни, мы, наконец-таки, оказались дома. По дороге меня укачало, и потому практически сразу я провалилась в забытье, словно мой истощенный организм почувствовал, что теперь я была в безопасности и можно расслабиться. Урывками ухватывалась за картинки, что мелькали перед глазами, когда на кочках трясло машину. А потом невесомость – так я почувствовала, как сам Амир нес меня на руках в спальню.

— Поспи, любимая, — прошептал он, целуя меня в висок, затем накрыл теплым пледом.

— Останься со мной, — схватив его за руку, я не ослабляла свою хватку. Все-таки страх еще присутствовал, вдруг, я сейчас проснусь, и вновь окажусь в той серой комнатушке, которая оказалась подвальным помещением. Амир мило улыбнулся, хотя взгляд был хмурым.

— Не бойся, Полин. Все правда закончилось, и ты дома, — он погладил меня по плечу, пристально посмотрев на меня своим уставшим темным взглядом. — Мне нужно решить несколько важных вопросов, любимая.

— Я понимаю, — согласно закивала, затем все-таки села и обняла его. Не могла надышаться им, я безумно скучала по Амиру, как быстро мужчина стал мне дорог и любим моим сердцем. — Хорошо, — разорвав объятия, вновь легла. Головокружение продолжалось, но уже не в такой степени, как ранним утром. Боже, наш малыш… я хотела было сообщить Амиру о беременности, но в нашу комнату постучали.

Амир, недовольный вероломным вмешательством в наше единение, рявкнул на арабском, но в нашу спальню все-таки вошли. Его брат. Обеспокоенный и нервный.

— Амир, наш отец пришел в себя, — громко сообщил мужчина, поглядывая на меня. — Полина, прошу прощения, но я должен был сообщить об этом прямо сейчас, — вежливо склонив голову передо мной, таким образом Шамиль извинился. Я молчала. Попросту не знала, как реагировать на радостную новость, потому что Амир тоже не шелохнулся.

Мой король побледнел, но крепко сжав в тонкую полосу губы, был непреклонен. Вновь что-то сказал на арабском своему брату, и тот практически пулей вылетел из нашей спальни.

— Ты чего такой насупленный, — мягко прошептала, скорее констатируя его выражение лица. — Это ведь чудо, что ваш папа пришел в себя, Амир! — практически воскликнула я.

Мужчина смотрел куда-то вдаль, будто увидел призрака, явившегося ему прямо сейчас. Легонько касаясь его щеки, покрытой мягкой щетиной, я направила его взгляд на себя, и Амир не сопротивлялся.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила, нахмурившись. Я распереживалась, что за дни моего отсутствия могло произойти многое, и вряд ли в это посветят меня. Амир закрыл глаза, затем поцеловал меня в мою раненую ладонь, обмотанную как попало бинтом. Он уже пропитался кровью, но моему любимому это не мешало. Он как будто поцелуем исцелял глубокую рану.

— Многое случилось, Полина, — так тихо проговорил, что мне показалось, будто я ослышалась. — Ладно, — обретя сталь в голосе, Амир разорвал нашу тактильную связь, поднявшись с края кровати. — Отдыхай. Через пару минут к тебе придет Шанталь, не сопротивляйся ее помощи, хорошо? — устало попросил, поправив толстый плед у моих ног. Я согласно закивала. Веки от усталости уже сами собой смыкались, и зазевав, я проводила взглядом удаляющуюся фигуру своего любимого.

Я дала себе обещание, что как только он освободится, то я расскажу о радостной новости, а пока мне необходимо переговорить с доктором. Уверена, Шанталь подскажет мне, как правильно поступить и преподнести эту новость, хотя в глубине своей души я боялась. Переживала, что мой малыш станет костью в горле совета Амира. И кто их знает, что они могли бы предъявить королю Марокко. С мутными, обеспокоенными мыслями, мне все-таки удалось заснуть… просто провалиться в бездну, но даже в таком состоянии, я ладонью накрыла низ своего живота, защищая на бессознательном уровне своего малыша...

Глава 38

Амир Хан

Она дома… С этой мыслью я вышел из нашей спальни. Не желал оставлять Полину одну, хотел притянуть к своей груди и долгие несколько суток выспаться, как следует. Едва держась на своих ногах, я побрел следом за Шамилем. Брат был взволнованным, а у меня будто тумблером щелкнули внутри души, и я ничего не чувствовал. Спасение любимой девушки обернулось жестокой ценой. Теперь последователи Атар Хана устроят бунт, в этом я был уверен, как никогда. Его убийство мной, означало войну, либо свержение с трона. Последнее я не имел никакого права терять, потому как династия Хан долгие столетия подтверждала свое право правления.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Как твоя наложница? — поинтересовался Шамиль, поглядывая через плечо на меня.

— Она – не наложница, — фыркнул я, сжав кулаки по швам. — Полина – больше, чем обычная девушка, или любовница, Шамиль. Я её люблю. Вспомни себя и Лидию, да к чему ваши шашни привели. Ты скоро станешь отцом, понимаешь? Это другая ответственность, — безэмоционально отчитал своего брата, ощутив горечь во рту.

— Не хотел тебя задеть, — тон голоса Шамиля был извиняющимся. — И всё-таки, Амир, что ты будешь делать с договором, из-за которого ты теперь вынужден жениться на Алике? — Шамиль чуть притормозил, чтобы сравняться со мной.

Реальность шарахнула по голове, напоминая мне о последствиях отцовских интриг и непонятных желаний. Я молчал. Да потому что не знал, что мне с этим делать, и как выйти из положения. Отец вероломно поставил меня на колени, а Батыр всячески давил на гребанный пункт внутри контракта.

— Не хочу сейчас об этом говорить, — грубо ответил, посмотрев пристально в глаза брату. Он понял, какого мне сейчас, как внутри все в тугой узел скручено, и решения на поверхности нет. По юридической составляющей придраться не к чему, сколько бы я не пытался за эту неделю. А Алика, дрянь, уже начала подготовку к королевской свадьбе. Как ловко она сработала со своим отцом, желая заполучить корону, стать одной из нас – взять титул династии и пользоваться привилегиями. — И Полине ни слова, — предупредил брата. — Наверное, не стоит об этом знать и твоей жене.

Шамиль хохотнул, хотя смешного было мало. Отец таким образом заставил меня идти по его линии судьбы. Я, как идиот, повторяю его прошлое, и останусь с разбитым сердцем. Полина никогда не простит мне такого шага… я бы не простил. Подняв на уши всю команду адвокатов, которые верой и правдой служили мне еще до того, как мне вручили титул короля, я вызвал из России ребят. Полагаю, они смогут выудить то, что мне надо – любую зацепку, чтобы предотвратить непоправимый шаг. Только гребанное время поджимает и хватает за пятки.

— Передай своим друзьям-бойцам благодарность от меня, и, конечно, условие их я выполню. Земли западного края будут под их контролем. Но не более, — тщательно проработав с условием друзей моего брата, я для себя нашел выгоду в новых знакомствах, тем более подобных. Шамиль согласно закивал.

— Это справедливо, — заметил он, в это время мы уже оба подошли к ожидающим нас бронированным машинам. — И, знаешь, если отталкиваться от древних источников, то их клан имел полное право оспорить владение этими землями. Поверь, ты не прогадал в решении, и совет будет только «за».

— Как бы не так, — сказал, как отрезал, садясь за руль. Шамиль сел на пассажирское место рядом со мной. Тронувшись с визгом шин, я наверняка оставил за собой столп пыли из песка и мелких камней. Отрывая себя от Полины, я не мог отделаться ощущением, что она хотела мне что-то сказать. Даже едва держась в сознании моя Богиня хотела чем-то поделиться. Но момент был упущен, и вспомнит ли она о нем теперь, когда мы снова будем вместе. Долгая дорога немного отвлекала от сумбурных размышлений, и брат молча следил за обстановкой. Поглядывая в зеркало заднего вида, я видел, что за нами ехали пара внедорожников – наша личная охрана.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Как думаешь, отец будет рад увидеть меня? — Шамиль обеспокоенно задал мне вопрос. Я понимал его отчасти потому, что когда-то сам был на его месте. Но брат поступил правильно – семья, любимая девушка. Что еще нужно для счастья человеку? Крепкий фундамент, выстроенный на правде, а не на лжи и на приказах.