Татьяна Тронина - Одноклассница.ru

– А как иначе-то?.. Конечно, с нами! Квартира большая, две комнаты. В одной вы с Верочкой, в другой я… На дачу в выходные поедем! С утра на первой электричке поедем…

– Мам, у меня машина.

– Клим! У тебя – машина? И права есть?!

Клим с Вероникой переглянулись, засмеялись. Для Маргариты Сергеевны Клим до сих пор оставался семнадцатилетним мальчиком.

– Я сейчас… – Когда улеглось первое волнение, Вероника, вышла в коридор, позвала Клима.

– Что? Что такое? – Он принялся целовать ее.

– Погоди! Мне надо съездить домой, забрать кое-какие вещи, документы…

Он мгновенно посерьезнел:

– Я с тобой.

– Нет.

– Одну я тебя не пущу. Этот человек…

– Клим, мне он ничего не сделает, – твердо возразила она. – И потом – сейчас только три, а он приходит домой не раньше восьми. А то и позже.

– Ника…

– Клим, ты не должен сейчас бросать маму. Оставайся с ней. Я скоро вернусь, обещаю.

Теплое солнце. Тишина. Запах лип…

Вероника остановилась перед домом, в котором она жила раньше с Тарасом, подняла лицо вверх. Солнце коснулось щек…

„Как странно… Всего несколько дней меня здесь не было, а как будто целую вечность отсутствовала. А с Климом наоборот – прошлое близко. Временны€е парадоксы!“

…Она зашла в квартиру, ни секунды не сомневаясь, что Тараса там не будет.

Но Тарас был дома – пахло жарящимся мясом.

– Ника! – Он стремительно выскочил ей навстречу, словно выброшенный из катапульты, и изо всех сил тряхнул за плечи: – Убийца! Что ты со мной делаешь?.. Убийца ты…

– Больно, – Вероника попыталась осторожно освободиться.

– Где ты была?! Почему не звонила?! Почему твой телефон не отвечал? Я тут места себе не нахожу…

Он рывком притянул Веронику к себе, заглянул ей в глаза. Двадцать лет супружеской жизни – не шутки. Веронике даже не по себе в этот момент стало – Тарас читал ее, точно открытую книгу.

– Ты опять… Ты Иноземцева искала? Могилы раскапывала? Людей пугала? Так я и знал! Сумасшедшая… – Тарас с отвращением оттолкнул ее.

Вероника молча прошла в свой кабинет, принялась доставать из ящиков документы, папки, книги…

– Что ты делаешь?

– Вещи собираю, – кротко ответила она.

– Зачем? – опешил Тарас. Выражение его лица моментально изменилось, стало настороженным…

– Я ухожу.

– Куда?

„Сказать или нет? Надо сказать, все равно он об этом узнает, рано или поздно…“

– Тарас, я больше не могу…

– Ты к матери уходишь? – перебил он. – Учти, ты ей даром не нужна!

– А что, кроме матери, у меня и нет никого?

– У тебя есть только мать и я. Матери ты не нужна. Вывод – у тебя, кроме меня, никого нет… Подумай об этом!

– Есть еще Клим Иноземцев.

– Опять двадцать пять! Да сдох он тыщу лет назад, твой Клим! – взорвался Тарас. Потом замолчал, со звериным ужасом вглядываясь в жену. Догадался?

– Клим жив-здоров. Он ждал меня.

– Ника… Это невероятно… – Тарас нащупал сзади себя кресло, медленно опустился в него. – Ты что – нашла его?

– Да. И я все знаю.

– Что ты знаешь? – шепотом спросил Тарас.

– Все.

Вероника достала большой кофр, с которыми они обычно ездили в туристические поездки за границу, и принялась складывать в него вещи.

Тарас молча, не моргая, широко открытыми глазами наблюдал за ее действиями.

– Тебе очень повезло, Тарас. Я ничего не собираюсь у тебя отнимать. Квартира твоя, колбасный завод – твой, на авто с персональным водителем я тоже не претендую… Забираю только свои личные вещи. Ты свободен.

Но Тарас словно не слышал ее.

– Боже мой… – дрогнули его губы. – Ты нашла Клима…

– Ты теперь абсолютно свободен, – повторила она, точно заклинание. Словно это могло утешить Тараса.

– Мне не нужна свобода… Мне нужна ты, Ника. И… ты еще моя жена.

– Я разведусь с тобой.

– И выйдешь за Клима?!

– Скорее всего, – честно ответила Вероника.

Тарас минуту молчал, потом спросил тоскливо:

– Что я тебе сделал? Что я сделал не так? Ника, Ника… Я ведь идеальный муж. Верный. Добрый. Я позволял тебе все… Ты ни в чем не можешь меня упрекнуть! А то, что я сделал тогда, двадцать лет назад… Я это сделал ради тебя! Я люблю тебя.

– Я знаю.

Вероника отбросила от себя платье, которое не влезало в чемодан, и села напротив Тараса. Она не могла противиться отчаянию, вдруг напавшему на нее…

– Тарас… Тарас, но я не люблю тебя. Все эти годы я…

– Вспоминала Иноземцева?

– Да.

– Чем он лучше меня? Только честно!

– Ничем! – улыбнулась она растерянно и жалко.

– Я тебя никуда не пущу! – Зрачки Тараса сузились, лицо окаменело.

– Бесполезно… – Вероника махнула рукой. – Двадцать лет я была рядом с тобой. Но – не с тобой. Я не знаю, как это объяснить… Мы рядом, но мы – не вместе! А с Климом… Улети он хоть на Марс, я все равно буду ощущать его как… как своего единственного… Господи, Тарас, не надо меня удерживать – все бесполезно!

– У тебя с ним уже что-то было? – внезапно спросил он.

Вероника не ответила. Подняла голову:

– Тарас, дымом пахнет…

– Черт! – Он сорвался с места, выбежал из кабинета.

Вероника побежала за ним.

На кухне стоял невыносимый чад – сгорело мясо, которое жарил себе Тарас. Вероника распахнула окно. Муж кашлял, стоя со сковородкой в руке.

– Ну вот… одни угольки остались! – со злым отчаянием рассмеялся он и сунул сковородку под струю холодной воды. Зашипело, повалил пар.

– Это не страшно… – сказала Вероника, разгоняя полотенцем дым.

– Да как сказать… Последний кусок мяса был.

– Ничего, съездишь еще раз к своему Филипычу…

– У Филипыча проблемы! Он вот-вот разорится, соседи на него наезжают, пакостят… Нищеброды, завидуют! И ко всему – он вовремя кому-то взятку не дал, так местные чиновники пустили слух, что у него в мясе сибирская язва завелась…

– Найдешь себе другого фермера.

– Где? Когда?! Я есть хочу! Я хочу сейчас есть!!!

– Тарас, перестань… Сходи в ресторан.

– Я не могу! Я не знаю, чем там кормят… Как готовили… Я должен знать, я должен видеть…

– Сходи в хороший, дорогой ресторан, где априори тебя не накормят дрянью! – взорвалась Вероника.

– Не могу!

– Почему?

– Потому что повар, может быть, в носу ковырялся… А потом этими пальцами мясо хватал! Я должен сам… все сам!

– Тарас, это паранойя.

– Я знаю. Так ты мне не ответила…

– Что?

– Было или нет?

Темно-серые, свинцовые, страшные глаза смотрели сейчас на Веронику…