Джанет Дейли - Маскарад

– Броуди! Рад тебя видеть, друг мой! Извини, что заставил тебя ждать. У меня по утрам редко бывают уроки, но тут, как назло… – Испанец положил на письменный стол маску, перчатки и рапиру. Каждое его движение было исполнено изящества. – Хочешь кофе? Или, может, бокал вина?

– Нет, – покачал головой Броуди и сразу взял быка за рога: – Мне нужен твой совет, Пепе.

Вообще-то учителя фехтования звали Хосе Лулья, но все знали его как Пепе. Испанец Хосе был не похож на других учителей фехтования, обосновавшихся на Эксчейндж-Элли. Те одевались экстравагантно, подражали манерам светских щеголей и пытались втереться в креольское общество. Пепе же вел себя иначе: он копил деньги и потом вкладывал их в мельницу, бакалейную лавку, бойню, пивную. Броуди несколько лет вел с ним дела, прежде чем узнал, что Хосе Лулья – бывший моряк, а теперь лучший учитель фехтования в Новом Орлеане.

– Тебе нужен мой совет? Я польщен, Броуди.

– Меня вызвали на дуэль, – заявил Донован и представил себе холодное лицо Доминика Жардина, который час тому назад встретил его у дверей «Кресент Лайн» и ударил по щеке перчаткой.

При этом обошлось без крика и оскорблений. Все было предельно вежливо, как и полагалось в подобных случаях.

– Тебя вызвали на дуэль? Так это ж прекрасно, mon ami [2]! – просиял учитель фехтования. – Я тебя поздравляю.

– Прекрасно? – возмутился Броуди. – Не понимаю, чему ты радуешься!

– Но как же! – не отступал Пепе. – Это означает, что тебя наконец приняли в светское общество. Ведь вызвать на дуэль можно только равного. Рассказывай, кто твой противник?

– Доминик Жардин.

Маэстро поднял кустистые брови.

– О, это достойный соперник. Он участвовал в десятке дуэлей и всегда выходил победителем. Таким вызовом можно гордиться. Так-так… выбор оружия за тобой. Знаешь что? Пожалуй, тебе следует остановиться на пистолетах.

– Я не собираюсь с ним драться.

Испанец посуровел.

– Ты должен!

– Черт возьми! Я не могу, Пепе. Понимаешь? Не могу! Поэтому я и пришел к тебе. Ты знаешь правила. Неужели нельзя избежать поединка, не нарушив дуэльного кодекса?

– Если мсье Жардин соизволит принять твои извинения, тогда дуэль отменяется и твоя честь не пострадает. Но извинения следует принести заранее. Если вы встретитесь для поединка, будет уже поздно.

– Нет, про извинения можно забыть, – со вздохом сказал Броуди. – Он их не примет.

– Тогда придется с ним драться.

Броуди покачал головой.

– Я не могу.

– Что ж, в таком случае я тебе советую сесть на корабль и уехать отсюда подальше. Твой отказ будет расценен как проявление постыдной трусости, и для господ из Вье-Карре ты будешь конченым человеком. Да и твои партнеры-янки, вероятнее всего, потеряют к тебе доверие.

– Я не собираюсь уезжать.

– Ты пришел ко мне за советом. Я тебе его дал. Раз ты боишься…

– Да не боюсь я его, Пепе! Не будь в этом деле замешана… замешано третье лицо, я бы стрелялся с ним в упор и глазом не моргнул.

В глазах испанца вспыхнуло любопытство.

– Что за третье лицо тут замешано?

– Его сестра Адриенна. Я хочу на ней жениться, Пепе. Теперь ты понимаешь, в какой я попал переплет? Куда ни кинь – всюду клин. Если я откажусь с ним сразиться, меня сочтут трусом. Не знаю, как я переживу такой позор, пусть даже незаслуженный. И Адриенна вряд ли его переживет, хоть я ей и расскажу, что отказался только ради нее. Ты прав, со мной никто не захочет знаться. И с ней тоже, если она выйдет-таки за меня замуж. А с другой стороны, если я приму вызов Доминика, мне тоже не видать Адриенны как своих собственных ушей. Она ведь не согласится стать женой человека, который убил ее родного брата.

– Убил! – весело рассмеялся Пепе Лулья. – Вы, янки, почему-то считаете, что дуэль непременно кончается гибелью одного из участников. А ведь тут главное пустить кровь. Порой бывает довольно пустяковой царапины, и человек уже чувствует себя отмщенным. Взять хотя бы меня. Я участвовал чуть ли не в полсотне дуэлей, но смертельных ран нанес совсем немного. Молва утверждает другое, но ты не верь. Большинство моих соперников до сих пор живы и похваляются своими шрамами. – Пепе добродушно похлопал Броуди по плечу и расплылся в улыбке. – Прими вызов мсье Жардина, постарайся его ранить и моли Бога, чтобы пуля славного юноши не задела у тебя какого-нибудь жизненно важного органа. А потом пускай прекрасная мадемуазель тебя выхаживает и выговаривает тебе за то, что ты такой забияка. Подобные истории очень распаляют женскую страсть.

Бруди немного подумал и кивнул:

– Я знал, что ты найдешь выход.

– Но учти, дело рискованное, – предупредил Пепе.

– Ничего, игра стоит свеч.

– Ты уже выбрал секунданта?

– Нет. Наверно, придется попросить моего брата Сина. Я бы обратился к тебе, Пепе, но, пожалуй, тебе лучше в это не вмешиваться.

– Пожалуй, – спокойно согласился испанец. – А время, место, дистанцию и вид оружия ты определил?

Броуди хмыкнул.

– Пепе, как ты не понимаешь? Я же стремился избежать этой дуэли и, конечно, не думал о подобных вещах.

– Ладно, я тебе советую встретиться с ним сегодня же. Часов в пять или чуть пораньше. В таких делах лучше не медлить.

– Хорошо.

Броуди тоже хотел побыстрее покончить с неприятной историей, пока о ней не узнала Адриенна. А то бедняжка с ума сойдет от волнения…

– На плантации Алларда есть дубовая роща. Это излюбленное место дуэлянтов. – Испанец медленно расхаживал по комнате, обмозговывая последние детали. – Что касается оружия, то у меня есть пара прекрасных револьверов. Ты хоть раз держал в руках револьвер?

– Разумеется, – кивнул Броуди, вспоминая начало своей карьеры. Только дурак плавал в те времена по Миссисипи без оружия.

– Тогда можешь взять мой. Я предлагаю тебе стреляться с тридцати шагов, – изрек Пепе и усмехнулся. – В конце концов, ты же не собираешься убивать своего противника, не так ли?

18

На дворе стояла невыносимая жара. Даже в тени было нечем дышать. Адриенна прогуливалась вдоль ограды, внешне сохраняя полное спокойствие. Она притворялась, что любуется алыми розами, но в действительности напряженно прислушивалась к приглушенным звукам, доносившимся с улицы.

Где Доминик? В доме уже зажгли свечи. Если он еще немного припозднится, ей не удастся с ним поговорить до ужина. И как тогда быть? Опять отложить объяснение? Нет, это не годится. Она не выдержит столь долгого ожидания, у нее нервы и так натянуты до предела.

Адриенна совсем уж было собралась возобновить прогулку, как деревянные ворота распахнулись, и во внутренний дворик ворвался громкий уличный шум. Девушка замерла, но, услышав стук колес, разочарованно вздохнула. Это не Доминик. Брат уехал верхом, а не в карете. Да, но если это не он, то кто же?