Артем Литвинов - Пылающая комната

Климат Средиземноморья располагает ко всему, чему угодно, но только не к мрачным мыслям. Мы сошли с самолета практически налегке, взяли только самое необходимое. Меня постоянно терзал безумный страх, за себя и за моего друга. Как всякий человек, который ни днем, ни ночью не забывает о том, что его преследуют, я бы предпочел самое безлюдное место на белом свете любому шикарному отелю.

Бобби ждал нас с машиной, он был явно рад тому, что все так сложилось. Стояла жара, толпы курсирующих во всех направлениях туристов были настолько поглощены собственными проблемами, что я имел все основания полагать, что двое просто одетых друзей с неприметным багажом не произведут ни на кого никакого впечатления.

Уже в машине Крис открыл бутылку вина и заставил меня выпить половину. Я пребывал в настолько расслабленном состоянии, что даже не мог вспомнить, когда мне доводилось в последний раз чувствовать себя так свободно и счастливо. Выжженные солнцем пейзажи казались мне странным чарующим сном, хрупким и грозящим мгновенно рассыпаться в пыль при одном единственном неосторожном движении.

— Скоро будут горы, — пояснил Харди, — жить будем в горах, Бобби, не забывай, нам нужна жратва.

— Все на месте, — отозвался Бобби.

Мы въезжали в самую прелестную и малолюдную область острова-курорта, край гор, сосен и аккуратных двухэтажных домиков, утопающих в зелени и цветах. Я не мог пожаловаться на то, что моя жизнь была бедна путешествиями, моя семья выезжала отдыхать дважды в год, причем каждый раз в новое место, остальные впечатления я приобрел за время поездок с Генри, но только сейчас я понял, что значит поездка к морю, когда рядом с тобой находится тот, кого ты мечтаешь видеть днем и ночью и не делить ни с кем.

Харди обычно относившийся с полным безразличием ко всему, что мелькало за окном машины, на этот раз был в ударе, он яростно сжимал мою руку, и беспрерывно требовал, чтобы я обратил внимание то на крест на вершине, то на отвесные стены гор, то на старушку, мирно сидящую на крыльце с шитьем в руках, это был восторг ребенка, избалованного и испорченного, но беспредельно доверчивого и романтичного.

— Если я разорюсь к чертовой матери, — заметил он патетически, ибо при его состоянии этого фактически не могло случиться, — все брошу и поселюсь здесь с тобой, и не надо ничего, а? — он посмотрел на меня вопрошающе.

— Это вряд ли случится, — возразил я.

— А вдруг? — в его глазах сверкнул огонек безумия, — ты меня не бросишь?

— Конечно, нет — ответил я, ни на минуту не сомневаясь в собственной искренности.

— Слышь, Бобби, он мне дал обещание, — неожиданно подключил Крис к нашей беседе шофера.

— Не сомневаюсь, — спокойно ответил Бобби.

Мы катили все выше и выше, вверх по горному серпантину, я присматривался с любопытством, в некоторых местах дома, казалось, просто висели над пропастью. Это был какой-то нетронутый рай на земле, пленяющая душу архаика, простая и умиротворяющая. Жившие тут люди, вероятно, и понятия не имели, что один из здешних домов принадлежит отвязной мировой знаменитости. А знаменитость продолжала настаивать:

— Тэн, ты мне слово дал, я тебе припомню.

Я не мог сдержать улыбки.

— Ты сначала разорись, а потом поговорим, — ответил я.

— А что очень может быть, — задумчиво протянул Харди. — Этот контракт с JC music, какое-то дерьмо, неустойка бешеная в случае прекращения записи, да еще эти концерты, турне, условия просто кабальные, хуже не придумаешь. Это все Даншен меня уговаривал, а Джимми ему подвякивал, да мол, ничего страшного, справимся. Конечно, он-то справиться, а все неприятности на мою задницу.

— А что за контракт? — поинтересовался я.

Крис нахмурился, ему явно не хотелось говорить со мной об этом.

— Там кое-что паршиво сделано, но уж мы все подписали, тебя я включил, как обещал, это отдельно, ты автор текстов, а с нами, с группой, особые условия.

— Про себя я знаю, — возразил я довольно настойчиво, задавшись целью выяснить что же все-таки происходит. — что с вами? — неделю назад Крис возил меня на встречу с вице-директором JТ, где в присутствии меланхолично-вдумчивого Майкла Флана адвоката Харди, которого он запросто, невзирая на их разницу в возрасте именовал Микки, я подписал контракт на создание текстов песен для альбома «Ацтеков». Сумма гонорара была по моим меркам фантастической, но, откровенно говоря, меня это волновало меньше всего.

— Да, с нами все в порядке, ряд концертов, фильм, и клип, основной, как реклама, что ли, ну и еще два, если получится, сроки там больно жесткие. Придется рвать когти, чтоб успеть.

— А если не успеешь? — продолжал я допытываться.

— Успеем. — он улыбнулся и взглянул на меня, словно желая получить поддержку. — Нельзя не успеть, там в случае приостановки или не выдачи к сроку, такая неустойка, что рехнуться можно, ну, правда, и платят они немало, я успею.

Мы остановились у обочины дороги, место было настолько глухое, что пожелай Крис меня убить здесь и избавиться от тела, скрыть следы преступления труда бы ему не составило. Мне захотелось уточнить у него, не задумал ли он именно так и поступить. И я спросил.

Он посмотрел на меня широко распахнутыми то ли от гнева, то ли от обиды глазами.

— Да я бы давно тебя пришил, — возмутился он, — если бы захотел. Идем.

— Я пошутил, — оправдывался я, покорно бредя за ним вниз от дороги в крошечную долину, точнее, плато над очередной пропастью. Домов поблизости не было, где-то пониже они стояли, но тут вокруг были только сосны и тишина. Дом, который Крис купил благодаря содействию Марты, одиноко стоял опутанный сетями солнечного света. Двухэтажный маленький домик с гаражом, низким крыльцом и ставнями на окнах, по всей видимости, Харди не стал ничего менять получив его от прежних хозяев. Поднявшись по лестнице из пяти символических ступеней, он достал из кармана ключи и открыл дверь. Я почему-то был уверен, что она должна заскрипеть, но я ошибся, распахнулась она бесшумно. Внутри из-за закрытых ставней был полумрак. Как я успел заметить еще с порога, на первом этаже было четыре комнаты, по двое смежных друг с другом, на второй этаж вела узкая, сделанная под винтовую лестница из дерева. Мебель была новая, надо полагать, привезенная по требованию Криса, ее было мало, и это придавало интерьеру еще большее очарование. Если бы не безумно дорогие светильники, к которым Харди питал слабость, то все выглядело бы скромно и просто, как обычный дом в деревне в горах. Стены были отделаны светло-коричневыми панелями и обклеены плакатами с изображениями Роберта Планта. Меня разобрал смех, и Крис оглянулся на меня с удивлением.