Велла Манн - Сколько стоит любовь?

– Ах, дорогая, это же твои деньги пойдут на аренду склада. Мне так неловко…

Герти чувствовала себя неловко, потому что Сирена решила продать шахматы из резной слоновой кости с кожаной доской. Полученного за них должно было хватить на то, чтобы исполнились мечты тети Герти и дяди Гэллама и чтобы внести недостающую сумму за дом. Деньги были так безличны, с ними было так легко расставаться. А с королями и конями?

Герти, сама того не зная, подала ей сигнал к действию. Пора было начинать.

Сирена опустилась на колени и руками собрала в кучу обрывки бумаги. Не глядя на Герти, она сообщила, что внесет первый взнос за аренду завтра.

– Завтра поеду в Сан-Франциско, – сказала она, стараясь говорить безразличным тоном. – Туда и сразу обратно, потому что школу нельзя бросать надолго. Я уже договорилась с Брюсом. Он нашел покупателя.

– О! – выдохнула Герти.

– Не надо, – Сирена поднялась с пола и привлекла ее к себе. – Не смейте из-за этого расстраиваться. Я жду не дождусь, когда увижу новые «Дары Герти». Вот о чем я думаю – о конечном результате.

– Да, но шахматы…

Сирене стало смешно, но она только улыбнулась. Она не смеялась по-настоящему с того дня, как уехал Грейндж.

– Что мне с ними делать, Герти? Я никогда не умела играть в шахматы.

– Не в том дело. – Герти вздохнула. – Дорогая, я сейчас сама не знаю, что говорю. Иногда, когда я думаю о том, что здесь скоро будет, я просто сгораю от нетерпения. Но потом я думаю… о жертве, которую ты приносишь. И о том, что из-за этого произошло между тобой и Грейнджем.

О том, что произошло между ней и Грейнджем, думала и Сирена, подъезжая к Сан-Франциско на следующий день. Когда он уезжал в воскресенье, он поцеловал ее на прощание, но в его коротком объятии чего-то недоставало. И она не пыталась вернуть ему больше, чем получила сама.

Не могла. Слишком по-разному они смотрели на вещи.

Может быть, она даже не даст ему знать, что приехала. Закончит дела с Брюсом и сразу же вернется в Сноу-Сити. А когда он узнает от Брюса, что она продала шахматы, пусть сам делает выводы.

Нет, так нельзя.

Но нарываться на очередную ссору тоже не хотелось.

Поэтому она позвонит ему и скажет, что не хочет его беспокоить, а просто собирается сообщить, как идут дела. Это, наверное, компромисс, полумера, трусость?

Так и не придя ни к какому решению, Сирена добралась до музея, сунула под мышку коробку с шахматами и вошла внутрь.

Спустя полчаса сделка была завершена. Когда она в первый раз продавала вещь из отцовской коллекции, ее преследовало ощущение нереальности. На этот раз чек, лежавший в сумочке, должен был превратиться в цемент, опорные столбы, доски – все, что было нужно для ремонта дома.

Еще не зная, каков будет ее следующий шаг, Сирена скользнула за руль и стала заводить мотор. Он коротко взревел и заглох. Она попробовала еще раз. Машина даже не пыталась сделать вид, что собирается заводиться. Она огляделась по сторонам – вид небоскребов действовал несколько устрашающе. Она была готова держать пари, что никто из хорошо одетых мужчин и женщин, спешивших по улице, не разбирался в машинах. Так что же делать?

В действительности, проблема не стоила выеденного яйца. Надо было просто-напросто заменить аккумулятор, но в этой части города такая простая вещь казалась невозможной. Можно было бы обратиться за помощью к Брюсу, но он уже уехал.

Оставалось лишь одно. Она вернулась в музей и позвонила Грейнджу.

– Где ты? – спросил Грейндж, когда она объяснила, что у нее сел аккумулятор и нет возможности его заменить. – Что ты там делаешь?

Можно подумать, ты не догадываешься.

– Добываю деньги для себя и твоих дяди с тетей. Если ты сильно занят и не хочешь отрываться от дела…

– Нет, нет, – перебил ее Грейндж. – Все в порядке. Послушай, ты уверена, что это действительно аккумулятор? Я мог бы захватить новый по дороге.

– Уверена, – ответила она, вдруг почувствовав слабость при мысли о том, что сейчас его увидит.

– Я буду здесь.

Людям, которые обладают искусством менять аккумуляторы, не поставив ни единого пятнышка машинного масла или ржавчины на рукава рубашки, надо выдавать медали. Сирена держала пиджак Грейнджа, а он вынул старый аккумулятор, поставил новый и удостоверился, что машина заводится. Все это время он говорил только о посторонних вещах. Сирена последовала его примеру и поддерживала разговор о гарантиях и ценах.

Наконец она получила исправную машину, а Грейндж снова обрел облик преуспевающего банковского служащего. Если бы на нем была старая футболка или рубашка, которую она ему купила, она, наверное, не удержалась бы и сбросила маску холодности и безразличия. Грейндж вынул носовой платок и вытер руки, хотя, по ее наблюдениям, в этом не было большой необходимости.

– Ты понимаешь, что этот аккумулятор переживет твою машину?

Сирена уже раньше пришла к тому же выводу.

– По крайней мере когда она сломается в следующий раз, я буду знать, что дело не в нем.

– Это один взгляд на проблему. Другой – избавиться от машины, пока ты не застряла на ней где-нибудь в районе Золотых Ворот.

Ей не хотелось ни выслушивать наставления, ни вступать в спор.

– Спасибо за помощь, – в третий раз поблагодарила она Грейнджа, надеясь увести разговор в сторону. – Чего не хватает в этой части города, так это магазина запасных частей.

– Вечно ты ищешь запасные части. Так что ты собираешься сейчас делать?

– Хороший вопрос, – улыбнулась Сирена. – Уже достаточно поздно, и если я сейчас выеду, то не попаду в пробку.

– Выедешь? Ты собираешься ехать домой?

Домой.

– Собиралась.

– Нет, – попросил Грейндж. – Не сегодня.

– Но пьеса…

– Если ты завтра выедешь пораньше, то как раз успеешь на репетицию, разве не так?

Спорить с этим было трудно.

– Грейндж, я не хотела тебя затруднять, ломать тебе день. Ведь ты должен вернуться на работу.

Он посмотрел на часы, поморщился.

– К сожалению. Но я освобожусь около шести. Сирена, подождешь у меня дома?

Да.

– Ты уверен?

– Уверен. Нам надо поговорить.

Когда Грейндж вошел в дом, Сирена готовила обед, а в холодильнике уже стояло вино. Он протянул ей слегка помятый букет мелких белых цветочков с папоротником, улыбаясь во весь рот, как двенадцатилетний мальчишка. – Я не виноват, что эти – как их там называют – в таком состоянии, – объяснил он. – Магазин закрывался. Мне еще повезло.

Сирена закусила губу, чтобы не расплакаться. Изобразив на лице подобие улыбки, она взяла цветы и сунула нос в букет. Он ничем не пах. Сирена чуть было не совершила ошибку и не сказала, что не надо было их покупать, но не стала его огорчать.