Патриция Пелликейн - Опасная стихия

— Нет, конечно. Она работает в Нью-Йорке.

Майк решил на всякий случай разъяснить Мэгги ситуацию:

— Конни Конг — это тайная страсть Абнера.

— Выбирай выражения, мальчик, вот что я тебе скажу!

— Жаль только, что она вышла замуж, — продолжал гнуть свою линию Майк. — Абнер-то надеялся, что в один прекрасный день он…

— Ноги моей больше не будет в этом доме, где меня оскорбляют всякие молокососы! — завопил Абнер, продолжая, однако, раскачиваться на стуле и не предпринимая ни малейших попыток к уходу.

— Старина, что-то я не вижу, чтобы тебя здесь кто-то удерживал.

— Ах, вот как ставится вопрос?! Значит, пошел вон! А я-то всегда считал, что половина моего сердца и мозга принадлежит этому дому!

— Видно, сегодня ты ту самую половину мозга оставил в другом месте!

— Ты сегодня что-то злой, мальчуган!

— Злой не злой, но вполне в форме, так что поставить тебя на место, старина, мне труда не составит.

— Миссис Хеннеси ищет нового сторожа. Надо будет наведаться к ней и выяснить, какие у нее условия…

— Да не возьмет она такого старого хрыча, как ты. Ей работник нужен, а не тот, кто только и знает, что молоть языком!

Мэгги со страшной скоростью вертела головой, переводя изумленный взгляд с одного на другого. Наконец она стукнула ладонью по столу.

— Подождите минутку, а?

— Зачем? — сказали в унисон оба спорщика.

— Никак не пойму, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор? Из-за чего ругаетесь-то?

— Кто ругается? — удивился Абнер, а Майк бросил на Мэгги недоуменный взгляд.

— Вы хотите сказать, что не ругались? Вот сейчас, только что?

— Ничего похожего.

— А я думала, что вот-вот до драки дойдет!

Абнер фыркнул, затянулся сигаретой и произнес:

— Слушай, малыш, а может, она не такая уж умная, как кажется? И определенно, у нее беда со слухом. Может, подарить ей слуховой аппарат или вызвать отоларинголога?

Мэгги одарила ухмыляющихся мужчин мрачным взглядом. Затем она опустила глаза и тихо произнесла;

— Хорошо, если вам не придется вызывать ко мне психиатра.

Глава 12

— Вы будете покупать себе новое платье в городе, или у вас есть что-нибудь подходящее?

— Новое платье? Для чего? — удивилась Мэгги, наливая себе кофе на кухне у Мириам.

— На свадьбу.

— Кто же это у нас женится? — На долю секунды Мэгги стало не по себе: она опасалась, что услышит сейчас знакомые имена, в том числе свое собственное.

— Томми Харрис. Он здесь работает. По крайней мере работал. Со следующего месяца он переходит к Хардгроуву.

Мэгги с облегчением перевела дух. От здешних вечно настроенных по-боевому романтиков можно было ожидать чего угодно.

— Я даже не знаю, пойду ли я.

— Что значит «не знаю»? Вы должны.

— Это почему же?

— Да потому, что все приглашены — до единого человека. Не можете же вы оставаться здесь в одиночестве?

Мириам погорячилась. Они обе знали, что даже если Мэгги решит на свадьбу не ходить, в одиночестве она не останется. Мэгги ни разу не выходила из дома без сопровождения. Обычно ее охраняли полицейские, но иногда в роли охранников выступали жившие и работавшие на ранчо мужчины.

— Хотите знать, как все это получилось?

— Свадьба, что ли?

В ответ Мириам усиленно закивала. Казалось, ей не терпелось поделиться с гостьей всеми деталями лирической саги.

— Насколько я понимаю, все произошло неожиданно?

— Можно и так сказать.

— Любопытно. Ну, рассказывайте.

— Дело было так. Уже целых двадцать лет по понедельникам старик Хардгроув играл в карты в доме у Джесси Стоука.

— И что с того? — спросила Мэгги, поскольку Мириам намеренно выдерживала паузу.

— А то, что в прошлый понедельник Джесси Стоук грохнулся под стол и скоропостижно скончался.

— Боже мой! Какой ужас!

— Ужас, точно. И ребят жалко. — Мириам издала носом трубный звук, напоминавший рев охотничьего рожка. — Хотя какие они, к черту, ребята? В сущности, это кучка старых греховодников. — Она набрала в грудь воздуху и улыбнулась. — Похоже, они совершенно не восприняли смерть старого Джесси как трагедию.

— Что же они сделали?

— Да просто перешли к Хардгроуву и продолжили игру.

— Что ж, они поступили весьма тактично.

— Именно, что тактично, — сказала Мириам. — Решили, так сказать, не нарушать покой жилища, где лежит мертвец.

Мэгги хмыкнула.

— Наверное, им просто стало неудобно?

— Какие уж тут удобства? Не могли же они сдавать карты и брать взятки над телом бедного Стоука, верно? Они решили быстренько переместиться в дом Хардгроува и продолжить свои игры там.

— Забавно…

— Но не это главное. Как думаете, что они увидели, когда переступили порог его дома?

Мэгги сделала круглые глаза.

— Выбегающего оттуда Томми?

— Святая простота. — Мириам бросила на Мэгги торжествующий взгляд. — Ничего похожего.

— Так что же?

— Для начала надо понять, как устроен дом Хардгроува. А устроен он точно так же, как дом Майка. Есть главный вход и черный. Когда входишь со стороны кухни, обязательно проходишь через помещение прачечной.

Мэгги мысленно представила себе кухню Майка, прачечную и кивнула.

— Был, ясное дело, понедельник, а по понедельникам дочурка Хардгроува Джинни обыкновенно затевает стирку.

— Ну и что?

— А вот что: выяснилось, что она занималась этим делом отнюдь не в одиночестве.

— Понятно, — кивнула Мэгги.

— Выяснилось также, что она то ли от жары, то ли по какой другой причине сбросила с себя одежду. При этом вместе с ней в прачечной находился Томми — решил, вероятно, вместе с их вещами простирнуть и свои тряпки.

— То есть когда в дом заявились ее отец и вся компания, Джинни и Томми находились в прачечной в обнаженном виде?

— Не только. Они еще находились в весьма пикантной позе. Услышав топот и скрип отворяемой двери, Томми решил спрятать свою красотку от нескромных взглядов за стиральной машиной и взвалил ее себе на плечи, чтобы туда отнести. Кафельный пол в прачечной был мокрый и холодный, и Томми, по-видимому, не хотел, чтобы его милая застудила ножки.

Мэгги расхохоталась.

— Вы шутите?

— Богом клянусь, так все и было. — Мириам перекрестилась.

— Представляю, какое это было зрелище.

— Да, говорят, покруче любого фильма, — кивнула Мириам. — Вот как иногда устраиваются людские судьбы.

Мэгги в деталях представила себе все случившееся и снова прыснула.

— Как им, беднягам, должно было быть неловко!