Шейла Ранн - Цена любви

— Как же ты стала танцовщицей? — спросил Стивен.

— Моя мать была балериной. Она отвела меня к мадам Вероша, знаменитому педагогу, чтобы та вынесла свое решение. Я занималась у нее несколько лет по русской методике. После этого уже не имело значения, кто будет моим учителем; я овладела своей внутренней энергией и искусством концентрации — в балете это самое важное. Спустя год моя мать умерла. С тех пор я постоянно танцевала.

— Значит, ты всегда принадлежала самой себе, даже в детстве?

— Нет, будучи танцовщицей, я всегда была чьим-то инструментом — хореографа, публики. Возможно, со стороны все выглядело иначе, но я никогда не принадлежала себе. Только выполняла указания. Делала то, что мне велели.

— Это на тебя не похоже.

— Гораздо позже мне стало понятно, что я за человек. Моя работа танцовщицы заключалась в том, чтобы делать все безупречно. Я никогда ничего не подвергала сомнению. Прилежно посещала занятия, обливалась потом. Три часа упражнений, шестичасовые репетиции, выступления на сцене. Больше ни о чем и не думала. Вот моя жизнь. Но это приносило удовлетворение. Балерина всегда влюблена в танец.

— Ты скучала по балету, когда оставила его?

— О да, ужасно. Долгое время страдала. Но у меня не было выбора. Травмы ноги и спины — и уже невозможно выполнять прыжки и другие акробатические номера, которые принесли известность. Я оттачивала их всю жизнь. Возможно, следовало побороться еще, но пойми: я не могла танцевать безупречно, и это ежедневно терзало мою душу. Знаешь, даже сейчас, попав на балет, мне ужасно хочется танцевать. Странно, но я ощущаю себя виноватой оттого, что не делаю этого.

— Ничего странного. Я испытываю подобное чувство всякий раз, когда комментирую лыжные соревнования. Поверь, это больно!

— Теперь я скорее представляю себя в роли хореографа, использую коллег, чтобы реализовать свои собственные видения. Прихожу каждый день на работу, зная, каким должен быть мой фильм, чем следует его наполнить. Обрушиваю на режиссера и оператора ту же энергию, какую обрушивает на танцовщиков хореограф. Свен — моя прима-балерина, он использует камеру, как танцовщица — тело, совершая безукоризненные движения. Все остальные — сценаристы, актеры, съемочная группа — воплощают мое художественное видение, мой балет. За исключением того, что у каждого из нас свое особое вдохновение, индивидуальная музыка и магия. Поэтому в некотором смысле я по-прежнему танцую в Барселоне.

— Я встречал балерин, подобных тебе. Глядя на них, понимаешь, что танец — вся их жизнь. Много лет назад я видел в Нью-Йорке девушку, которая танцевала именно так. Очень молодая и тонкая, однако целиком заполняла сцену. Она долгое время стояла перед моими глазами.

— Возможно, это была я.

— Возможно, — серьезно согласился он.

— Пожалуйста, позволь мне заплатить, — взмолилась я, когда Стивен потянулся за счетом.

— Ни за что.

Он быстро сунул несколько купюр в руку официанта.

— Я боюсь тебя разорить.

— О нет, я способна прокормить слона.

Мы покинули пристань и поплыли назад по серебряной дорожке лунного света. Казалось, звезды висят прямо над нами. Прибыв на место швартовки, мы привязали катер, поднялись к нашему пансиону, дружески попрощались и разошлись по комнатам.

На рассвете я отправилась на берег совершить пробежку. Я снова парила в воздухе. Рядом двигалась моя тень. Я уже вспотела и в это время увидела бежавшего навстречу Стивена. В облегающем голубом костюме для плавания, который привиделся мне во сне. Мы бежали навстречу друг другу пока едва не столкнулись. Теплые, раскованные, поздоровались за руки и побежали вместе. Мили через три на небе появились серые тучи, но мы не спешили уходить. Очень уж здесь хорошо! Дождь когда-нибудь все равно кончится.

Не успели мы пройти полмили, как ветер изменился и температура внезапно упала. На небе замелькали молнии, посыпался град. Спрятавшись в некоем подобии пещеры в скалах, нам удалось укрыться от проливного дождя.

Мы были мокрыми от пота, задыхались от бега и смеха, волосы прилипали к лицам, вода капала отовсюду. Прислонившись к скале, я смотрела на Стивена. Он превосходно выглядел на фоне природы, очень естественно улыбался. Ретт Батлер и Джеймс Бонд исчезли. Если бы только это могло…

— Жаль, что ты не захватила коньяк, — пошутил Стивен. — Нам придется здесь задержаться.

— Я бы предпочла свитер, — поежилась Элизабет.

Стивен заключил меня в объятия и попытался согреть, растирая плечи и спину. Я ощутила его набухший член и отстранилась, застыв в своем бикини. Старая боль мучила мое сознание… Дай то, чего он хочет… Ты должна!.. Тебе известно, что произойдет, если ты этого не сделаешь… Капли дождя с металлическим звоном разбивались о камни. Стивен снова обнял меня и поцеловал прямо в макушку. Я чувствовала, как он упирается в меня своим членом. Это прикосновение вновь болью отозвалось в моей душе, всплыли воспоминания, которые я старалась забыть. «Это Стивен, а не прошлое. Это Стивен, а не прошлое, — повторяла я, как заклинание. — Ты можешь полюбить Стивена. Он может полюбить тебя». Но воспоминания затмили собой все остальное, я окаменела…

Дождь неистово барабанит по большим окнам гостиной… Риверсайд-драйв почти не видна… В комнате стоит обогреватель, и стекла запотели. Снаружи тоже не видно, что происходит… Девочка с длинными, светлыми, тщательно расчесанными волосами стоит посреди малинового бухарского ковра… На ней лишь черный кружевной бюстгальтер. Ее бюст почти заполняет его… ей четырнадцать… Но в бюстгальтере вырезаны отверстия, французские кружева обрамляют обнаженные соски.

На коричневом диване сидит мужчина… отдает распоряжения… Она идет к окну, позволяя мужчине видеть ее упругие девичьи ягодицы, бледные ноги. Он снова что-то произносит, и она поворачивается… На ее руках черные кружевные браслеты. Он встает, идет к ней… Он почти рядом… На ее лице появляется новое выражение… Она испытывает отвращение… и одновременно чувствует, что заворожена…

Я выскочила из укрытия и побежала по берегу. Ветер и градины преследовали меня, кусали мое тело.

— Элизабет, вернись! Вернись! — закричал вслед Стивен. — Мы в самом центре грозы.

Вырвавшись на открытое пространство, я забыла о том, где нахожусь. Бежала, не разбирая пути, кричала, обращаясь к бушующим волнам, которые разбивались о скалы. Пыталась избавиться от ужасных картин, рождавшихся в моей душе. Но ветер уносил мои крики. Я открыла рот, и капли дождя упали в горло. Давясь, смеясь, крича, я бежала, пока ноги не увязли в жидкой грязи.

Из-за стены дождя появился Стивен.