Дженнифер Холл - Звездное качество

— У меня что, галлюцинации? — холодно спросила Габриэль.

— Это случилось впервые.

Габриэль иронично посмотрела на Харрисона.

— Ты что, принимаешь меня за дурочку?

— Мне лучше уйти, — спокойно сказала Грейс, слезая с постели и завертываясь в простыни.

— Неплохая мысль, — согласилась Габриэль. — Но оставь простыни. Я ни в коем случае не позволю выйти отсюда в моих турецких простынях.

Грейс оставила простыни, холодно посмотрев на Габриэль.

— Что-нибудь еще?

— Да, — при этом Габриэль широко улыбнулась. — Ты уволена.

— Прекрасно, — отпарировала Грейс. С дерзким выражением лица она повернулась к Харрисону. — Я позвоню тебе попозже.

— В этом нет необходимости, — сладким голосом сказала Габриэль. — Подожди в сторонке. Это не займет много времени, — издевалась она. Подойдя к чулану, достала два чемодана и швырнула их Харрисону. — Начинай паковать.

Теперь Харрисон казался еще более потрясенным, чем когда открыл глаза и увидел Габриэль, глядевшую на него и Грейс.

— Что?! Габриэль, нам надо поговорить.

Габриэль ехидно поджала рот.

— Я предупреждала тебя, Харрисон. Я говорила, что произойдет, если обнаружу, что ты обманываешь меня.

— Габриэль, это несерьезно с твоей стороны! Ты не можешь развестись со мной.

Она с холодным торжеством сказала:

— Это ты так считаешь. А я могу и хочу этого. За неверность. Надеюсь, что вы будете счастливы вместе. А я буду счастлива, если вы вдвоем исчезнете из моей жизни. С вашего позволения, я приму душ. А ты, — обратилась она к Харрисону, — до конца недели должен забрать все свои вещи.

После ухода Габриэль Грейс потеряла над собой контроль, с силой швырнув на пол хрустальный графин, разлетевшийся на мелкие осколки.

— Эта сука, которая спит со всеми без разбора! Как она смеет разводиться с тобой за измену? — Грейс невыносимо было видеть, как Габриэль обходилась с Харрисоном. Все эти годы она убивала в нем чувство собственного достоинства своими любовными похождениями, а теперь собиралась прилюдно унизить, обвинив его в измене. После всего этого он разведется и останется ни с чем! Она не имеет права так поступать с ним. Харрисон заслужил большего. Он все заслужил!

— Я бы могла убить эту суку, — прошептала она, посмотрев Харрисону в глаза.

— Становись в очередь, потому что я уже первый в ней. Ничего больше на свете мне так не хотелось бы, как задушить ее собственными руками.

— Эсмеральда! — нетерпеливо позвала Диана, как только вошла в дом. Эсмеральда, где ты, звонит телефон!

Телефон продолжал звонить, и Диана вслух громко ругала служанку-мексиканку.

— Этой женщины никогда нет на месте, когда она нужна!

Сняв унизанные изумрудами серьги, она сняла трубку.

— Диана Хэллоуэй слушает.

— Мама, это Келли.

Голос Дианы немного потеплел.

— Дорогая, как хорошо, что ты звонишь. Обед не отменяется?

— Мне очень жаль, мама, но мы за городом, и обед придется отменить.

Диана, слушая Келли, раздумывала, как ей следует ответить. Ей нравилось выбивать Келли из равновесия, пользуясь неискушенностью дочери. Она решила, что сейчас лучше разговаривать приветливо. До встречи с ее мальчиком лучше, придерживаться любезного тона.

— Безусловно, я разочарована. Придется перенести его на следующий раз. Позвони мне, когда будешь в городе, и мы встретимся.

— Мама, ты все понимаешь. Ну все, пока.

Диана повесила трубку, довольная своим спектаклем во время телефонного разговора. Голос у Келли был счастливым. Слишком счастливым. И в ее тоне звучали непривычная легкость и веселье. Диане это не понравилось! Что могло послужить причиной ее счастья? Ее мальчик? Да, это стоит узнать, и затем сделать что-нибудь, что-нибудь неприятное. Ведь недаром говорят, что у счастья короткий век.

— Что она сказала? — спросил Грэхэм, высовывая голову из душевой. Он не знал, что и думать о матери Келли. После нескольких рассказов о ней, мнение его об этой женщине было невысоким.

Келли, повесив трубку, сказала:

— Я не сообщила ей об этом.

— Ты ей не сказала? Как это?

Келли пожала плечами.

— Я и сама не знаю. Мне кажется, пусть лучше это будет между нами.

— Расскажи мне побольше о своей матери. — Грэхэм, проявляя любопытство, видел, что Келли становилась особенно неразговорчивой, когда дело касалось ее матери. Как только он начинал задавать вопросы, Келли всегда старалась уклониться от разговора. — Что она любит? Чем занимается?

— Не сегодня. — Келли разделась и присоединилась к Грэхэму в душе. Она стала намыливать ему спину, а теплая вода струями лилась на их плечи. Сегодня принадлежит только нам.

Грэхэм хмыкнул;

— Как ты думаешь, что скажет твоя мать, когда узнает, что у нее появился зять, умыкнувший любимую женщину в Лас-Вегас для того, чтобы быстро обручиться?

Келли с гордостью потерла золотой ободок на правой руке.

— Поздравит, конечно. Что еще она может сказать?

— Когда мне сказали, что ко мне посетитель, я и подумать не мог, что это ты, — сказал Нико с явно проскальзывавшим в его голосе благоговением.

Пол Фонтано жестом указал на стул напротив себя.

— Садись, Нико. Ты хорошо выглядишь. Как они с тобой обращались?

— Как обычно.

Пол достал из кармана пиджака кубинскую сигару и протянул Нико.

— Подумал, что тебе понравится.

— Спасибо. — Нико положил сигару в карман.

— Я слышал, — сказал Пол, — что тебя скоро выпустят.

— Да, через три недели.

— Какие планы?

Нико очень быстро уловил намерения Пола.

— Сейчас никаких. Пока что-нибудь не подвернется, — он понимающим взглядом окинул своего посетителя. — Ищешь кого-нибудь, чтобы работал на тебя? Пол Фонтано в упор посмотрел на него.

— Нико, я человек, который верит в то, что за честность нужно благодарить Ты молчал о нашем семействе во время суда. И даже когда предложили тебе сделку, не сказал ни слова. Ты бы мог этого и не делать. Я не забываю таких вещей.

— Семья всегда относилась ко мне хорошо.

— У меня есть предложение, Нико. Временное поручение и довольно несложное. Я пришел к тебе, потому что ты для этого дела самая лучшая кандидатура. Моя дочь Габриэль — самое дорогое мое сокровище. Она актриса. Ты, наверное, видел ее по телевизору. Так вот, в течение нескольких недель ее беспокоит один из ее поклонников. И дело доходит уже до того, что ее жизнь в опасности. Я хочу, чтобы моей дочери ничто не угрожало. Для этого мне нужен человек, который бы все двадцать четыре часа находился рядом с ней. Я предлагаю тебе работу. У тебя будет машина, жилье и много денег. Что ты на это скажешь?