Александра Поттер - Что нового, киска?

– Увы, мне нужно идти. – Преподобный Мактагарт поднялся со стула, тщетно пытаясь ускользнуть от взгляда Вивьен.

– Так скоро? – разочарованно протянула она, и на лице ее было написано горе горькое. Обычно срабатывало безотказно. Но на сей раз пересилил долг перед прихожанами. Даже Вивьен не могла тягаться с Господом, если дело касалось поистине благочестивого сердца.

– Мне действительно пора, – ответил священник, и по его лицу было видно, что уходить ему не хочется.

– Но мы ведь должны обсудить все, что касается венчания. Мне просто необходимо с вами посоветоваться по поводу гимнов, – бросила вызов Вивьен. Это была ее последняя надежда.

– Да, пожалуй, вы правы, – пробормотал викарий и взглянул на часы. – Что ж, я думаю, лишние десять минут ничего не изменят.

Преподобный Мактагарт поменялся с Сэмом местами, чтобы сесть рядом с Вивьен, и Сэм воспользовался этим для обретения свободы – заказал себе еще два пива у хозяйки, которая игриво подмигнула ему и с явным удовольствием принялась накачивать в стакан «Гиннесс», громко бренча браслетами. С безопасного расстояния Сэм наблюдал за совещавшимися Вивьен и викарием. Они составляли странный дуэт: хрупкая маленькая женщина, одетая по последней моде, и огромный широкоплечий мужчина в стареньком джемпере и грубых башмаках. Но через несколько минут викарий снова посмотрел на часы и неохотно откланялся. Он поправил высокий воротничок и, выходя из паба, приветливо помахал Сэму.

– Боже мой, Вивьен, он же слуга божий! – возмутился Сэм, возвратившись за столик и отпивая глоток пива.

– Не поминай имя Господа всуе. – Вивьен откинулась на спинку стула и поправила юбку, очень довольная собой.

– Давно ли ты сделалась религиозной?

– Минут десять назад, – ответила Вивьен, набожно поджала губки и проверила свой макияж, глядясь в зеркальце золотой пудреницы «Шанель». – И хватит говорить обо мне. Речь шла о Чарли и твоем кафе. – Она захлопнула пудреницу и в упор уставилась на Сэма.

Сэм провел рукой по ежику на голове и устало вздохнул. Ссора с Дилайлой выбила его из колеи.

– Чарли Мендес – хитрющий мерзавец, который унаследовал кафе после смерти отца.

– Ты хочешь сказать, что он и есть тот хозяин, который вдвое увеличил твою арендную плату? – задала Вивьен главный вопрос.

– Не только. Каждый раз, когда он покупает новую машину, моя аренда повышается. А пока он не устроился работать на телевидение, он чуть ли не каждый день появлялся в кафе, ел, бесконечно заказывал кофе для себя и своих дружков, но никогда ни за что не платил. Я даже видел, как он берет деньги из кассы. Можно подумать, что он хозяин заведения.

– Ну, пожалуй, это так и есть, – пробормотала Вивьен, допивая тоник.

Сэм стукнул кулаком по столу, разлив пиво и напугав Вивьен настолько, что она проглотила кусочек льда и закашлялась.

– Черта с два! Это мое кафе. Я создал его из ничего. Это была грязная дыра.

И тут Вивьен вдруг вскочила, истошно вопя:

– Так это он выжил из твоего бара официантку!.. – Сдержанность явно не числилась в достоинствах Вивьен. – Да, и он издевался над ней. Он над всеми издевается. Мерзкий тип, настоящая скотина.

Они переглянулись, одновременно подумав о Дилайле.

– Я не могу ей сказать всего этого, – покачала головой Вивьен. – А если ты ей расскажешь, она тоже не скажет тебе спасибо.

Сэм вытер лоб.

– Знаю. Я уже пробовал.

– Когда?

– Вчера.

– И что?

– Мы разругались вдрызг.

Вивьен громко застонала.

– Что ж, это ведь неудивительно, правда? Нельзя говорить девушке, что парень, в которого она втрескалась по уши, – мерзавец, скотина и трепло. – Увидев свое отражение в зеркале, Вивьен поправила воротник из искусственного меха, украшавший ее жакет. – Даже если он миллионер и самый знатный холостяк во всей Британии… А правда, что у него коллекция «Феррари»?

– Вивьен! Какого черта?! При чем тут «Феррари»?

– Извини, дорогой. Ты же знаешь, я все время отвлекаюсь от темы, – проворковала она и просительно оттопырила нижнюю губу. – Слушай, мне ужасно жаль, что у вас с Дилайлой все так по-дурацки вышло, но я уверена – вскоре все переменится к лучшему. Дай ей время успокоиться. Если то, что ты говорил о Чарли, – правда, она быстро во всем разберется, – заверила Вивьен и ободряюще улыбнулась. – Прости за лишнюю болтовню. Я понимаю, что сейчас на тебя не действуют никакие уговоры, но, поверь, Дилайла девушка сообразительная, дай ей время…

Сэм грустно улыбнулся:

– Поживем – увидим.

– А теперь мне нужно идти. Я обещала Джилсу зайти и обсудить кое-какие детали.

– Так он теперь просто Джилс? – Сэм не смог сдержать улыбку.

Вивьен сощурилась.

– Если он викарий, это не значит, что нам нельзя называть друг друга по имени.

– Ну, ладно, ладно. – Сэм шутливо поднял руки вверх, показывая, что сдается. Но не удержался и прибавил: – Так что вы собираетесь обсудить? Его главное достоинство?

– Ха-ха! Очень смешно, – закатила глаза Вивьен. – Ты иногда ведешь себя, как ребенок. А между тем все это не имеет ко мне никакого отношения. Я, слава богу, теперь обручена.

– А, ну да. Хотя что-то незаметно, что это обязательство тебя останавливает, – скептически ухмыльнулся Сэм.

Вивьен укоризненно погрозила ему пальцем.

– Не возводи на меня напраслину. Я побежала, позвони мне.

Она собрала свои ценности – сумочку от Шанель, мобильный телефон, шарф от Гермеса и зонтик от Малберри, – чмокнула Сэма в обе щеки и с видом освободившейся из заключения узницы рванулась к выходу из надоевшего паба, постукивая шпильками по синтетическому ковровому покрытию и выбивая искорки статического электричества. Сэм видел, как она нырнула в такси и машина растворилась в густом потоке лондонского движения. Оставшись в унылом одиночестве, Сэм посмотрел на свой пустой стакан. Может, заказать еще? Если да, он напьется второй раз за три дня. Сэм задумался. Хозяйка паба смотрела на него, многозначительно пожевывая соломинку. В самом деле, какого черта! Он поднялся и медленно пошел к стойке бара.

ГЛАВА 27

Просто возьми мои губы и руки;Просто скажи – и они твои.Ты улыбнись и возьми навекиСердце, полное чистой любви.

Огромная стереосистема с двумя колонками во всю мегаваттную мощь орала лучшие песни Тома Джонса, а Дилайла на все лады скакала, плясала и вальсировала по просторной квартире Чарли. Она подпевала и вращала бедрами, затянутыми в когда-то небесно-голубые леггинсы из «Маркса и Спенсера«, которые от многочисленных стирок стали уныло-серыми. И улыбалась она, как Чеширский Кот. Что ж, белье у нее, конечно, не от «Келвина Кляйна», зато наличествуют все прочие элементы мечты о красивой жизни – шикарная квартира и великолепный мужчина. Как же ей хорошо!