Юлия Туманова - Богинями мы были и остались

— Ладно, оставим.

Во время завтрака он принялся рассказывать мне о своей работе, он оказался весьма занятным в роли рассказчика — изображал в лицах судебный процесс, вскакивал из-за стола, говорил разными голосами. Я хохотала до упаду. Олег, тыча пальцем в мою сторону, воскликнул:

— А вас я обвиняю в том, что вы не выполнили свой человеческий долг. Вы позволили любви пройти мимо, пренебрегли обязанностью каждого живого существа быть счастливым, выбрали путь уверток и смирились! Вы заслуживаете самого жестокого приговора, и я приговариваю вас к одиночеству.

Он замолчал, залпом допил свой сок и сел. В кафе было пусто, только официантка из-за барной стойки захлопала в ладоши. Олег кивнул ей.

— Страшный приговор, — произнесла я с улыбкой.

— Самый страшный, — уточнил он, оборачивая ко мне красивое, серьезное лицо, — лично для меня нет ничего ужаснее, впрочем, как и для всех остальных. Только в этом никто не признается. А мне временами хочется выть: любите меня, любите, любите!

— Мне тоже, — вырвалось у меня.

Мне вдруг представилась моя квартира, угол стены против кровати. Опущенные занавески, старомодная картина, маленький шкаф налево от двери. Все то, что я видела каждый день утром и вечером и на что я, вероятно, буду смотреть еще много лет. Где-то сейчас Егор… Что он делает? Он не вправе, никто не вправе присуждать меня к одиночеству!

— Вы, наверное, думаете, что я решил разыграть перед вами комедию? — негромко произнес Олег. — Захотел растрогать вас?

В его светлых глазах мелькнула тревога.

— Нет, что вы, — поспешно ответила я, — я подумала просто, что вы слишком молоды для всего этого… и слишком любимы.

— Для любви требуются двое, — возразил он, — пойдемте погуляем, такая погода хорошая.

Мы вышли и направились к лесу. Я вдруг почувствовала нежность к этому мальчугану, молча бредущему рядом. Или это была нежность к небу, такому высокому и ясному, к травам, вдоль которых разгуливал ветер?

— Вам грустно?

Обернувшись к нему, я только улыбнулась в ответ.

— Мне хотелось бы, чтобы вы были счастливы, — сдавленно прошептал Олег, — я вас совсем не знаю, но мне хотелось бы… я… да что там, я восхищаюсь вами!

Руки плетьми висели вдоль его длинного красивого тела, взгляд светлых глаз был устремлен на мое лицо — жадный, смущенный, дерзкий взгляд. Мне стало жарко и невыносимо стыдно. Я хотела только одного сейчас — упасть в траву и целовать эти губы, глаза, руки. Я не испугалась своих желаний, но стыд окрасил мои щеки помидорным соком.

— Что с вами?

— Хочу искупаться, — резко сказала я и прибавила шаг.

Я знала, как это бывает, я пару раз изменяла своим официальным любовникам со случайным попутчиком, с неожиданно встретившимся одноклассником. Страсть, внезапные признания или еще что-нибудь толкало нас в объятия друг другу, а потом приходилось лгать, прятать вожделение в глазах и мучиться угрызениями совести. Лелька учила меня быть беспечной в этом отношении, но, видимо, этому нельзя научиться. Я всегда сожалела о случившемся, даже если это было наслаждением, мимолетным, но горячим.

Сейчас плотские желания охватили меня настолько сильно, что стало страшно. Я шагала и шагала, краем глаза улавливая движения Олега за своей спиной, и кусала губы от отчаяния. Я пыталась подумать о Егоре, чтобы разбить это наваждение, но образ любимого отказался спасать меня, словно принуждая действовать самостоятельно. Я была взрослой женщиной, которая вожделела мужчину, вот и все, ничего страшного.

Я обернулась в тот момент, когда Олег протянул ко мне руки, так получилось, что я сразу попала в его объятия. Секунда — и зеленое море приняло наши тела…

Не помню, как мы раздевались, но, когда все было кончено, я увидела на кустике свои трусики, рядом висела майка Олега. Все еще тяжело дыша, я расхохоталась, дергая коленками и шлепая ладонью по его груди. Он не сводил с меня восхищенных глаз.

— Вы замужем? — вдруг спросил Олег и поспешно добавил: — Не подумайте, я вовсе не хочу все испортить. Мне просто нужно знать, как вам живется.

Я нахмурилась:

— Нет, не замужем.

— Я просто вижу, что вы влюблены. Просто знаю, и все…

Он хотел еще что-то сказать, но я перебила:

— Олег, как ты меня нашел?

— Я понял, что это ваш дом.

— Какой понятливый! — Я разозлилась почему-то. — Все знает, все видит, может быть, ты скажешь, что лучше меня разбираешься в моей жизни?

Я резко села.

— Я не говорил этого, Марина!

— У тебя есть сигареты?

Я успокоилась так же внезапно, как вышла из себя, со мной всегда так происходит.

Он протянул мне сигареты, щелкнул зажигалкой.

— Извини, я не… мы не предохранились, — вспомнил Олег, — я потерял голову.

— Не волнуйся, — произнесла я снисходительно, — я пью таблетки.

— Я же говорил, ты влюблена.

— Очень логично, — хмыкнула я.

— Ты бы не стала постоянно спать с мужчиной, если бы не любила его!

— Мальчик мой, не слишком меня идеализируй! Я очень цинична и зла, у меня бывают депрессии. Я хищная, малодушная, расчетливая стерва!

Он рассмеялся и смеялся долго, заливисто, пока я не присоединилась к нему. Резко остановившись, Олег вдруг спросил:

— А почему ты не вышла за него?

— Независимость. Свобода. — Я обвела рукой вокруг.

Я не лгала ему в этот момент, я обманывала саму себя. Неожиданно я стала рассказывать Олегу о своей юности. Мы лежали голышом в траве, и я говорила, говорила. Меня давно так никто не слушал, это было так больно и так потрясающе, что мой чуткий партнер не мог не заметить, что со мной что-то происходит.

— Ты ведь сожалеешь не о том, что прошла юность… Ты сейчас моложе, чем десять лет назад, — сказал он, перебирая мои волосы, — расскажи мне, почему ты цепляешься за прошлое?

— Я не цепляюсь, — возразила я, — мне просто хочется стать кем-нибудь другим.

— Зачем?

— Может быть, тогда все изменится.

— А что бы тебе хотелось изменить?

— Все! Я хочу иметь мужа, детей, мне надоела неопределенность и вечный страх потерять ту малость, которую я имею!

— Хочешь, я женюсь на тебе? — сердитым голосом осведомился он. — Ты родишь мне мальчика и девочку, будешь готовить обеды, выезжать со мной в свет. Все это престижно, а главное — стабильно.

Мне такая перспектива показалась ужасной. Я откатилась от Олега и грустно сказала:

— Извини, ты мне нравишься, но ненастолько.

— Тебе нужен только он? — с ироничной усмешкой поинтересовался Олег.

Я кивнула.

— Только он или его время, его свобода и независимость тоже?

— Перестань изображать из себя консультанта по брачным вопросам! — вспылила я. — Ты просто красивый, самоуверенный сопляк, понял?