Луиза Бэгшоу - Дитя понедельника

— Хм, — говорит Суон задумчиво. — Продолжай.

— Но Элси не нужно, чтобы ее требования звучали нелепо. Ей же хочется произвести впечатление доброй мамочки. Вот пусть и требует всего с улыбкой и замечаниями про материнскую любовь. И говорить все это она должна таким сахарным тоном, понимаешь? — Незаметно для себя я перешла на ты.

Суон какое-то время молчит. Я стою, опустив глаза, не решаясь взглянуть на него и увидеть неодобрение. Сердце стучит часто-часто и почему-то около горла.

— Можно посмотреть? — Суон тянется за моим блокнотом. Именно в нем я набросала приблизительный диалог Элси и организатора.

— О, это так, пара предложений! — Я в очередной раз вспыхиваю.

— Давай сюда, — нетерпеливо говорит Суон и вырывает блокнот из моих рук. Его глаза начинают бегать по строчкам. Я обреченно опускаю голову. — Ты этим занималась во время обсуждения?

— Я слушала тебя… вас, клянусь!

— Анна, то, что ты написала, очень неплохо. Я бы сказал, отличный диалог, пусть и сырой. — Суон снова углубляется в мои записи. — Это примерно то, что я и хотел видеть во втором акте. Много юмора и отлично расставлены акценты.

— О! — Я просто не знаю, что сказать. Удовольствие от похвалы Марка Суона заполняет все мое существо.

— У тебя явные способности к написанию диалогов, — продолжает Суон. — Ты никогда не думала начать писать?

— Кто, я?

— А по-моему, тут больше никого нет, — хмыкает Суон.

— Как я могу быть писателем, если я… — я хочу сказать «продюсер», но не поворачивается язык, — рецензент?

— Думаю, в качестве писателя ты сможешь проявить себя лучше. Подумай об этом, Анна. Подумай всерьез.

— Так ты в самом деле считаешь, что у меня есть способности? — уточняю я, просияв.

— Ты что, тупая? Я уже несколько раз сказал, что у тебя есть способности. — Суон смеется.

— Ой, спасибо! Большое, большое спасибо!

— Да не за что, милая.

Я резко отворачиваюсь. Чары разбиты. Я смотрела на него с таким обожанием, с таким восторгом, потому что он добр и очень красив. Но когда он сказал «милая»… Я не люблю, когда надо мной подтрунивают.

Я с трудом проглатываю комок, вставший в горле.

— А куда пропала твоя улыбка? — шутливо спрашивает Суон. — Кстати, какие у тебя планы на вечер? Может, пропустим по стаканчику? — Видя, что я продолжаю мрачно молчать, он добавляет: — Мы с Мишель часто выходим в какой-нибудь бар выпить по пинте пива. Не желаешь присоединиться?

Ага, жажду! Сидеть рядом с потрясающим Марком Суоном и не менее потрясающей Мишель и молча слушать их блестящую беседу? Вот уж спасибо. Как я буду выглядеть рядом с Мишель? Коровой? Нет уж, увольте! Мне не место рядом с Марком Суоном, даже за барной стойкой.

— Но… у меня есть планы на вечер. — Я избегаю его взгляда.

— Так отмени их, — предлагает Суон.

— У меня свидание, — уточняю я, в очередной раз испытывая признательность по отношению к Чарлзу. Мой рыцарь вновь спасает меня, сам о том не подозревая.

Я медленно поднимаю взгляд на Суона, ожидая увидеть на его лице недоверие или насмешку, но ничего подобного не вижу.

— Да? — говорит он после паузы. — И кто же этот счастливчик?

— Его зовут Чарлз Доусон, — отвечаю я как можно безразличнее.

Теперь Суон хмурится.

— Тот Доусон, который вывел тебя на сценарий? Брат хозяйки Триш?

— Откуда ты знаешь?

— Сегодня днем я звонил Триш. Я стараюсь больше узнать о людях, вместе с которыми собираюсь работать. Это помогает мне лучше видеть их возможности, — уточняет Суон.

— Угу. — Я киваю.

— Что ж… — Он умолкает. — Хм.

— Что такое? — не выдерживаю я. — Ты полагаешь, что отношения с Чарлзом помешают мне в работе над фильмом? Или дело в том, что он брат леди Картрайт?

— Нет-нет. Триш ушла со своей работы.

— Неужели? — Я чувствую себя виноватой. Я так и не выбрала времени, чтобы позвонить Триш, а ведь в ее жизни произошли такие изменения! Конечно, я была занята, но вот Марк Суон — уж конечно, не менее занятой человек — нашел возможность связаться с автором. — А она не слишком рискует? Никто ведь не может предсказать, ожидает ли фильм успех.

— Ее фильм станет огромной удачей. Ведь его снимаю я.

— Редкостная скромность. — Я улыбаюсь. Суон пожимает плечами:

— Мы оба знаем, что это правда. — Еще бы я не знала! — А ты, значит, не считаешь риск благородным делом, я тебя правильно понял? Думаю, однажды ты поймешь, что тот, кто не рискует, ничего не добивается.

Помолчав, снова смотрю на часы.

— Если я вам больше не нужна, — официальным тоном говорю я, — то я пойду. Мне нужно еще привести себя в порядок.

— Конечно, впереди же свидание, — понимающе кивает Суон. — Не стану тебя задерживать. Уверен, Чарлз не из тех мужчин, которые привыкли ждать. Значит, до завтра. Ровно в десять, не опаздывай. — Суон отворачивается.

— Не опоздаю, — благодарно киваю я. — И еще раз спасибо за все.

Суон кивает, не поворачивая головы. В руках у него какие-то листы с распечатками, и он явно собирается их читать. Я осторожно, стараясь даже не дышать, выхожу из комнаты.

Нельзя так отдаваться эмоциям, нельзя! Я не хочу испытывать к Марку Суону подобных чувств. Конечно, он достоин того, чтобы его уважали, ценили… и обожали, потому что он красив, мужествен и властен. Но не я. Только не я!

Мне никогда не завлечь Марка Суона в свои сети. Да что там: у меня и сетей-то никаких нет и не было. То, что мы вообще пересеклись, — чистой воды случайность, и было бы глупо обольщаться на этот счет.

Господи, но до чего же он великолепен! Как он пугает и в то же время влечет к себе! До сумасшествия, до дрожи в коленях.

Но я должна думать о своей карьере и забыть о нелепых фантазиях. Мне ничего не светит. У меня впереди приятный вечер в компании Чарлза, и я должна сосредоточиться на предстоящем ужине.

Но, даже оказавшись на улице и с трудом ввинтившись в поток пешеходов, я продолжаю вспоминать о Марке Суоне. Должно быть, я не в своем уме!

Нельзя сближаться с ним. Нельзя смеяться над его шутками и шутить самой. Нельзя фамильярничать. Нельзя позволять его комплиментам (по поводу моих способностей) вскружить мне голову.

Или она уже кружится?

Марк оказал мне доверие, оценил, и я не должна его подвести. Я не должна выказывать глупые, не имеющие никакого отношения к профессии чувства вроде обожании и ревности.

Господи, я сказала «ревности»? Да-да, я именно ревную Марка, когда он чуть приобнимает Триш или улыбается Мишель. Черт, да его, наверное, каждый день осаждают сотни красивых женщин!

Кстати, я так и не спросила его насчет подружки — для Шарон. Хотя как я могла спросить об этом? В лоб? Да и наверняка у него есть девушка… Вот счастливица! Какая-нибудь хорошенькая молодая девчонка вроде Лили, только умная и интересная. Как Шарон могла сказать, что Марк некрасив? Должно быть, она сошла с ума! Или она относится к тому типу женщин, которых привлекают смазливые мальчишки?