Лайза Браун - Взаимное притяжение

В комнате было темно; звук шагов заглушал шорох дождя. Силоу вошла неслышно. Сдерживая дыхание и дрожь, она подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Он лежал на дальней от входа кровати, спиной к ней. Силоу тихонько подошла к нему, не зная, что делать дальше. Погладить его? Сказать что-нибудь? Почему он даже не шевелится?

Каким-то шестым чувством Билли угадал ее присутствие и перевернулся на спину как раз в тот момент, когда она уже хотела коснуться его плеча. Его глаза странно блеснули в темноте.

– Я думал, ты… – сказал он и замолчал, не в силах продолжать.

Она, дрожа, медленно протянула руку и коснулась его щеки. Через секунду он оттолкнул ее руку и, снова перевернувшись, уткнулся лицом в ладони, как обиженный ребенок. Ее ладонь была мокрая! Билли Боб Уокер – повеса и хулиган – плакал!

– Уйдешь ты, наконец, когда-нибудь или нет? – с мольбой произнес он, съежившись, как будто ожидая удара.

Но она теперь не могла уйти. Если она уйдет, он никогда не простит ей, что она видела его слабость.

– Я не уйду. Избей меня, если хочешь! Билли! – Она ласково коснулась его твердого плеча, такого сильного, теплого и… беззащитного…

– Силоу, прошу тебя, ради всего святого! – мучительно простонал он. – Я…

Но она уже не могла остановиться, она поняла его и приняла его… в свои объятия. Она обняла его обеими руками за шею и страстно притянула к себе, прижав его лицо к своей груди, а сама наклонила голову и прислонилась щекой к его макушке. Секунду Билли сопротивлялся, но потом что-то сломалось в нем, и он разрыдался, сотрясаясь всем телом, так что она сначала испугалась, а потом напряглась, стараясь изо всех сил, чтобы не выпустить его из рук. Билли боролся со слезами, пытался загнать их внутрь, но они все равно вырывались наружу.

Сегодня судья Сьюэлл каким-то образом растревожил старую, но кровоточащую рану и отравил сознание Билли Боба новым ядом, который подорвал его веру в себя.

Силоу пришла в эту убогую комнату, чтобы отдать, наконец, любимому человеку всю себя без остатка. И ей предоставилась возможность утешить его, бормоча бессмысленные слова, полные нежности, возможность поддержать его в трудную минуту, разделить с ним горе, обнять, как будто защищая от жизненных невзгод, как мать обнимает свое дитя.

– Он… он предложил мне денег! – прошептал Билли; она едва могла понять его невнятную, сбивчивую речь. – Как ты! Я его ненавижу! Как тебя! Меня постоянно покупают, чтобы я занял место Майкла! – Он истерически рассмеялся.

– Прости меня. Прости, – шептала она.

– Ему больше ничего не надо было от меня! Он только хотел узнать, можно ли меня купить. Он сказал, что я – недоразумение! Что я разрушаю чужие судьбы. Назвал мою маму доверчивой дурочкой. Сказал, что пытался заставить ее сделать аборт. И зря не заставил. Надо было заставить.

Руки Силоу запутались в его длинных волосах, она вскрикнула, услышав эти ужасные слова.

– Нет! Что ты! Твоя мама любит тебя! Она не сможет жить без тебя! Ты нужен ей!

– Я всю жизнь надеялся, что… что он… испытывает ко мне хоть какие-нибудь чувства, – шептал Билли как одержимый. – Я представлял, что однажды сделаю что-нибудь стоящее, и он признает меня. Может, остановит на улице и… и… – Билли снова истерически рассмеялся.

– Билли Боб! Послушай меня! Это он в проигрыше, а не ты! Ты, наоборот, счастливчик! Он эгоист, который думает только о себе. Он не знает любви. Он ценит людей только по тому, что они сделали для него. Ты думаешь, он любит Майкла? Ничего подобного! Судья бросит сына, если тот не выкрутится из этой истории, и будет мешать его грандиозным планам.

Силоу стала коленями на кровать позади Билли, осторожно потянула его за плечи, пока он не лег головой ей на колени, Устремив глаза прямо на нее.

– Даже странно, что ты его сын, – Силоу гладила его по щекам, стирая с них следы слез, по теплой шее, по груди, видневшейся из-под расстегнутой рубашки. Большой мужчина, в котором еще жив маленький мальчик. Ее слова были обращены к ребенку, но руки ласкали взрослого. – Любой другой на его месте гордился бы таким сыном.

Билли тяжело вздохнул и закрыл глаза.

– Не утешай меня, Силоу! – через секунду сказал он более спокойно. Видимо, кризис миновал. – Твой отец правильно сказал обо мне. Я – неотесанная деревенщина. Я недостоин тебя.

– Он не знает тебя, Билли. Мы, кстати, теперь на равных. Ты – незаконный сын. Я – проклятая дочь. Давай вместе откажемся от своих известных отцов и начнем жизнь сначала. Посмотрим, чего мы стоим сами по себе, без всякой поддержки.

Силоу склонилась над ним, и ее волосы тяжелой волной упали на него. Она провела ладонями по его мускулистым рукам. Она взывала к Билли – мужчине.

– Знаешь, кто я сегодня, Билли?

– Ты – самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал в жизни, Силоу. – Он недоуменно посмотрел на нее. – Это все, что я знаю.

– Я – твоя жена! И моя фамилия теперь – Уокер, как у тебя! Не Пеннингтон, не Сьюэлл, а Уокер! – До сих пор Силоу не произносила своей новой фамилии вслух; она звучала для нее как-то непривычно.

Она еще раз провела по его рукам и встретилась с его пальцами. Силоу наклонилась еще ниже, к самым его губам и прошептала:

– Ты говоришь, что ничего не можешь сделать для меня? Нет, можешь!

Она закрыла глаза, потому что боялась умереть от счастья видеть его, и потянулась к нему, раскрыв губы. Силоу прощала ему все и предлагала свою любовь.

Когда она выпрямилась, Билли судорожно вздохнул, почти ослепший и потерявший дар речи. Теперь он дышал так же часто, как и она. Силоу высвободила руки, несмотря на его попытки задержать ее, и стала расстегивать большие бирюзовые пуговицы на платье, которое с такими надеждами надевала сегодня утром. Одна за другой пуговицы исчезали в петлях, пока платье совсем не расстегнулось.

Он зачарованно смотрел, как она стряхивает платье с плеч, как изгибается, чтобы дотянуться до застежки, которая мешает ей освободить груди из плена лифчика. Силоу дотронулась до отметины на левой груди.

– Мужчина, который оставил этот след, не может останавливаться на полпути, – прошептала она. – Я ждала долгих четыре года и тебе, единственному, хочу отдать то, что принадлежит только мне одной, и я клянусь тебе, Билли, что, если ты не возьмешь меня, я тебе этого никогда не прощу. Забудь о наших отцах. Думай обо мне. Сделай для меня то, что только ты один можешь сделать.

Он одним движением опрокинул ее на спину и навис над ней.

– Это правда? Ты, правда, этого хочешь? – задыхаясь, спросил он. – Подумай, ведь это будет навсегда.

Он целовал ее шею, грудь, одновременно освобождая ее от одежды.

– Билли, я…