Кристин Волкер - Учебный брак

Я преувеличенно откашлялась и сказала:

— Послушайте, я хочу публично извиниться перед Амандой и перед всеми за свою шизоидную съехавшую крышу. Я временно покинула Планету Здравомыслия, а какой-то совершенно безмозглый клон занял мое место и вел себя, как полная дура.

Я посмотрела на Тодда. Он скрестил руки на груди, а на его лице не было ни намека на улыбку. Я вздохнула и сказала:

— Хорошо, это был не клон. Это была я. Я была дурой. Я сказала много по-настоящему обидных вещей, и мне жаль. Я также прошу прощения за то, что облажалась при выполнении «Подхвати лихорадку». Надеюсь, никто не пострадал. Физически. Или как-то по-другому. И… вот и всё.

Все смотрели на реакцию Аманды.

Она постояла секунду, а затем кивнула мне. Потом хлопнула в ладоши и сказала:

— Хорошо, давайте начнем с «Орлиной Гордости».

И команда начала тренироваться. Я нашла свое место на площадке, и мы приступили к работе.

Как бы противно мне ни было признавать это, Аманда была права насчет контактных линз. Они не только не падали с моего лица, как очки, я еще действительно стала лучше видеть. Поэтому большую часть тренировки и упражнений я выполнила без причинения больших телесных повреждений. Ладно, я случайно ударила Тессу Хэтэуэй в сиську локтем, боднула головой Такишу Кинг и наступила на пальцы Симоне. Но все это произошло во время одного приветствия. Помимо этого я все больше падала на свою собственную задницу.

В какой-то момент они попытались научить меня прыжку под названием «русский» или прикосновение к пальцам ног, в котором человек, начиная с позиции стоя, теоретически подпрыгивает в воздух, раздвинув ноги в стороны, сверкнув своей киской на весь мир, достает в воздухе до пальцев ног — заметьте, ноги все еще раздвинуты — а затем приземляется на землю, теоретически, на ноги. Именно с последней частью у меня были проблемы.

Я могла подпрыгнуть и раздвинуть ноги. Но к тому времени, как я дотягивалась до пальцев ног, моя задница уже была на мате.

Они говорили, что я достигаю недостаточного вертикального подъема. Что бы это ни значило. Звучит, будто языком чирлидеров является аэрофизика.

— Ты должна втянуть живот, присесть и подпрыгнуть отсюда, — сказала Такиша, хлопая меня по бедрам. — Не от груди.

Здесь. Мышцы задней поверхности бедра и четырёхглавые мышцы бедра.

Мышцы задней поверхности бедра и четырёхглавые мышцы бедра — две группы мышц, с которыми я до боли знакома из-за занятий чирлидингом.

А еще широчайшие мышцы, дельтовидные мышцы, бицепсы, трицепсы, мышцы пресса, ягодичные мышцы и те зловредные мышцы, которые ответственны за боли в голени. Кажется, они называются бицепсы Сатаны.

— Я подпрыгиваю! Я подпрыгиваю! — настаивала я. Демонстрируя этот факт, я присела, будто собираясь писать в общественном туалете, напрягла каждую мышцу своего торса — и, к сожалению, лица — взлетела в воздух, растопырила ноги, дико ударила себя по голеням, а затем грохнулась на пол как мешок.

— Думаю, сейчас на самом деле было лучше, — робко предположила Симона Доусон.

— Слушай, — произнес Тодд, подойдя ко мне, — тебе нужен корректировщик, чтобы ты смогла почувствовать прыжок.

Он протянул руку, чтобы поднять меня.

— Ты не чувствуешь его ритма.

Я позволила ему поставить меня на ноги, но зло взглянула на него.

— Ритма? — прохрипела я. — Мало того, что я должна преодолеть гравитацию, так я еще должна обладать ритмом, пока делаю это?

— У прыжка есть ритм, — сказал он. — Вверх, наружу, вниз. Раз, два, три. Ты делаешь это так: вверх, наружу, внутрь, вниз. Это занимает слишком много времени, и ты падаешь на землю. Вот.

Он развернул меня и обвил руками мою талию.

— Позволь мне помочь тебе, и ты его почувствуешь. Теперь приседай, — сказал он, и я так и сделала. — И прыгай.

Я вновь взлетела ввысь, но на этот раз я чувствовала, что Тодд поддерживал меня и удержал вверху на миллисекунду дольше, чем я могла сама. Я коснулась пальцев ног в тот момент, когда он скандировал:

— Два. И три, — Тодд поставил меня на ноги. — Почувствовала? — спросил он.

— Думаю, да, — сказала я, чувствуя небольшое головокружение. — Раньше я делала так: вверх, развести, свести, вниз. Но на этот раз было так: вверх, распластаться, вниз.

Когда я сказала «распластаться», я согнулась и выбросила руки, словно арбитр, призывающий к безопасности. Или, возможно, я выглядела как тощий птеродактиль, потому что все засмеялись. Но мне было все равно.

— Дайте я сама попробую.

Я присела, прыгнула, закричала «Распластаться» в тот момент, когда дотронулась до пальцев ног, и опустилась, не то чтобы на ноги, а скорее в каком-то спотыкающемся приседании. И все-таки это было уже очень далеко от моей задницы.

— Отлично, Принцесса! — прокричал Тодд.

Команда завизжала и взорвалась аплодисментами. В частности, для меня, но также потому, что теперь у нас появился шанс сделать «Максимальный Дух», упражнение, демонстрирующее гимнастику девочек. Проблема была в том, что в середине этого упражнения есть русский прыжок, который все должны сделать одновременно. Это одно из сложнейших упражнений в чирлидинге, без него у нас не было ни единого шанса.

— У тебя получилось, — щебетала Симона Доусон.

Аманда не была переполнена энтузиазмом, но все же сказала:

— Уже лучше. Продолжай работать. У тебя полторы недели на то, чтобы добиться совершенства.

Затем она объявила группе:

— Тренировка окончена.

И мы все вместе проскандировали «Вперед, Орлы» и хлопнули в ладоши один раз — обычный ритуал окончания тренировки.

Мы разошлись в уходящий день.

Я схватила бутылку с водой и влила победный напиток в свой рот. Я запрыгнула на велосипед и покрутила педали домой так быстро, как только могла — хотела еще раз попробовать сделать русский прыжок у себя в комнате.

Я хорошо осознала, что была абсолютным придурком. Но мне было все равно. Потому что сейчас я была абсолютным придурком, который мог бросить вызов гравитации. А это чего-то стоит.

Когда я пришла домой, мама передала мне семь сообщений от Марси. (Мой телефон был выключен во время тренировки.)

— Судя по голосу, она была в отчаянии, — сказала мама.

Я схватила записки и телефон, побежала в свою комнату и набрала номер.

— Мар? — спросила я, когда услышала приглушенное «Алло».

— О, Фи. Он бросил меня.

Я слышала, что она плачет.

— Сейчас приду, — сказала я.

Глава 26

Двенадцать минут спустя мы с Марси, скрестив ноги, сидели на ее кровати с балдахином. Полдня слез превратили ее лицо во что-то, напоминающее зону военных действий. Тушь потекла по ее щекам черными траншеями. Ее обычно изящный нос покраснел и из него капало. Красные пятна покрыли ее кожу, словно пурпурный камуфляж. Она крепко прижала к себе одну из своих белых кружевных подушек.