Шерил Андерсон - Роковые шпильки

– До или после того, как я установлю мир во всем мире?

Видимо, в моем голосе прозвучали визгливые нотки, которые сразу заметила Кэссиди.

– Молли?

– Я в порядке.

– Это сделала Ивонн.

– Я тоже так думала.

– В прошедшем времени? Что изменилось?

– Несколько человек рассказали кое–что, что опять указывает на Хелен.

Пауза на другом конце линии показалась мне слишком затянувшейся.

– И это – та теория, которой все еще придерживается Эдвардс?

– Насколько мне известно.

Повисла еще одна пауза, и я приготовила себя к тому, что должно было последовать:

– Тогда, может быть, лучше предоставить это Эдвардсу?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что это поставит крест на моей статье. И потому что я права.

– Ты уверена?

Наступила моя очередь держать паузу.

– К обеду смогу точно сказать.

Я всегда лучше работаю в условиях цейтнота.

Глава 11

– О, мой бог, где ты была? – в тоне Ивонн, увидевшей меня в дверях конференц–зала, не было радости или облегчения. Скорее, она бы больше радовалась, если бы увидела шакалов, разрывающих мой труп.

– Извини, так получилось. А ты меня искала?

Я игнорировала ее вопрос, потому что правда состояла в том, что я ползала на коленях по ее офису, пытаясь еще раз вскрыть музыкальную шкатулку. Ну, не совсем вскрыть, поскольку у меня имелся ключ, но тем не менее вторжение в офис Ивонн без ее ведома и разрешения, как ни крути, было делом незаконным. Зато я получила то, что хотела! Каким–то чудом, но мне это удалось.

К тому моменту, как я вернулась в офис после встречи с Гарреттом Вилсоном, беспокойство, вызванное заявлениями Камиллы в адрес Хелен, уступило место эйфории от получения заказа на статью. Если я что–то и пишу, помимо своей колонки, то, как правило, для нашего же журнала, так что для меня выйти в большой мир в качестве свободного художника со своими идеями – совсем другое дело. До сих пор все, что я писала вне нашего журнала, было всякой легкой чепухой, маленькими заметками для друзей из других редакций, вроде Стефани. Но теперь ситуация изменилась, и я чуть не лопалась от желания поделиться своими новостями. Но кому в редакции я могу довериться? «Эй, ребята, я подрядилась написать, как наш босс кокнул Тедди! Выпивка за мой счет!» Нет, такое не пройдет.

Поэтому, постаравшись на время забыть о Хелен и усмирить адреналин, я сняла одну сережку и засунула ее в карман юбки, туда, где уже лежал ключик, и отправилась на поиски Фреда.

При виде меня глаза Фреда, поблескивавшие за стеклами очков, встревоженно расширились.

– Ты не хочешь ее видеть, – предостерегающе прошипел он, когда я остановилась около его стола.

– Нет, я не хочу, но почему я не должна?

– Конечно, эта неделька выдалась нелегкой для всех нас, но у этой женщины окончательно отказали тормоза. Я не знаю, что это – гормоны, эмоции или лекарства, – но где–то явно что–то нарушилось. Если так будет продолжаться, я не доживу до пятницы.

– Фред, но сегодня уже среда. Переломный день, середина недели. Утешай себя этим. Так что, она у себя? – спросила я, уповая на то, что в ответ услышу:

– Нет. Она в комнате для совещаний с Брейди, если он еще не удавился собственным ремнем.

– Все еще обсуждают финансовые проблемы?

– О, я уверен, что сейчас она уже поливает грязью доброе имя его покойной матушки.

– Бедняга. Ладно, на самом деле мне нужна не столько она сама, сколько ее кабинет.

– Извини, не понял?

Показав ему на пустую мочку правого уха, я объяснила:

– Потеряла сережку и подумала, вдруг это случилось, пока мы с Трисией сегодня утром ее ждали.

Фред подмигнул:

– Как? Вы с ней так бурно забавлялись?

Я засмеялась, что очень польстило Фреду.

– Но ты же меня не выдашь, Фред?

– Конечно, не выдам, – он мотнул головой в сторону двери в кабинет Ивонн. – Иди, чувствуй себя, как дома.

Дверь была закрыта, поэтому я решила, что если прикрою ее за собой, это не будет выглядеть подозрительно. Направившись прямиком к музыкальной шкатулке, я на всякий случай опустилась на колени, чтобы подкрепить версию о пропавшей сережке на тот случай, если возвращение Ивонн вдруг помешает моему… расследованию.

Достав карточку из потайного отделения, я мгновение помедлила, прежде чем перевернуть ее. Хочу ли я, чтобы она оказалась из отеля «Сент–Реджис»? Хочу ли я, чтобы Ивонн оказалась убийцей, или мне просто хочется доказать, что я была права? Но раньше, чем я ответила на эти вопросы, я заметила в ящичке что–то еще. Когда я открывала шкатулку утром, мне показалось, что дно ящичка сделано из какого–то более светлого материала, чем остальные части коробки. Но теперь я увидела, что дно устилают какие–то обрывки бумаги.

Я перевернула карточку. «Сент–Реджис». Сделав долгий беззвучный выдох, я попыталась понять, что теперь чувствую. И не смогла. Похоже, я двигаюсь в правильном направлении, но дорога может и раздвоиться. Хелен могла наброситься на Камиллу, потому что знала про «Сент–Реджис». Но могла наткнуться на нее случайно, потому что узнала про Ивонн и проследила ее до отеля. Так или иначе, сегодня я непременно туда наведаюсь.

Отложив карточку–ключ, я выудила клочки бумаги со дна ящичка. Это была очень хорошая веленевая бумага серовато–желтого оттенка, порванная на маленькие квадратики. Я покрутила их на ладони, пытаясь решить головоломку. Почерк Ивонн – это я поняла сразу, но не могла уловить смысл, пока не увидела слова «Дорогой Тедди» на одном из обрывков. Моя реакция была противоречивой: следователь, который только что продал идею Гарретту Вилсону, воскликнул «Класс!». А вот сердце коллеги, который знал их обоих, дрогнуло. Разорванное любовное письмо и ключ из отеля. Мне вдруг стало грустно.

Собрав шкатулку, я поставила ее обратно на полку. У меня хватило ума понять, что я не могу сидеть здесь на полу и раскладывать головоломку. Я как раз пыталась встать на ноги – задача нелегкая и неблагодарная, учитывая, что на мне была узкая юбка – когда открылась дверь. Передумав вставать, я нырнула куда–то между столом и диваном и спрятала руку под софой, пытаясь скатать фрагменты письма в небольшой комок.

– Нашла? – спросил Фред, с переменным успехом изображая заинтересованность.

– Нет еще, – ответила я, стараясь убедительно изобразить женщину, способную ради кусочка серебра с малахитом ползать по полу и залезать под столы и диваны.

Фред прикрыл за собой дверь.

– Ничего, если я спрошу… О–о, Святая Матерь Божия!

Я застыла на месте. Я знала, что с того места, где он стоит, он не может видеть мою руку, но в моем нервном состоянии легко было вообразить, как Фред сбрасывает очки и обнажает свою истинную сущность, превращаясь в Супермена с рентгеновским взглядом. В конце концов я решила, что наименее подозрительной реакцией будет: