Барбара Майклз - Когда отцветают розы

— Я не буду вынимать все кирпичи, только с самого края, чтобы попробовать.

— Энди!

— Ты же сама говоришь, что дыру нужно расширить.

— Это говорит мастер, которого ты считаешь никчемным.

— Он ненадежен, но в данном случае прав. Как ты сама не видишь? Здесь явное несоответствие.

— Не понимаю, зачем я с тобой препираюсь, — со вздохом сказала Диана. — Тебя можно остановить только при помощи физической силы, а я слишком устала для этого.

— Вот и хорошо. Терпеть не могу физического воздействия. — Энди нацелил зубило и ударил. Крошки полетели в разные стороны.

Диана поспешно ретировалась в прихожую. Сверху сбегала по ступенькам Мэри-Джо.

— Что там происходит? — раздраженно спросила она, когда из библиотеки опять донесся грохот.

Диана коротко объяснила. Мэри-Джо ободряюще потрепала ее по плечу.

— Не расстраивайся. Ты ничего не можешь поделать. Когда на Энди находит, только мистеру Николсону удается охладить его пыл. Ты хотя бы предполагаешь, что он надеется там обнаружить?

— Не смею даже высказать догадку.

Мэри-Джо мрачно усмехнулась.

— Потайной ход, камеру пыток, тайник с сокровищами, схорон для священника…

— Схоронов для священника в Америке быть не может. Их устраивали только в старинных замках и домах Англии.

— И назывались они так потому, что католики вынуждены были скрывать свою религиозную принадлежность во времена Елизаветы Первой, которая всех обращала в протестантство. Священников им приходилось прятать, иначе их ловили и казнили, — Мэри-Джо с вызовом посмотрела на Диану.

— Вижу, ты лучше знаешь историю, чем я сама, — сказала та примирительно. — Расскажем об этом Энди?

— Историческими экскурсами его не остановишь. Такие дома, как этот, перестраивались по многу раз. Кто знает, он, может, в самом деле обнаружит забытый стенной шкаф или бывшую дверь, которая теперь никуда не ведет. Пусть еще немного там повозится, а потом поедим. Ты уже проголодалась?

— Вполне.

Через полчаса они собрались за кухонным столом, уставленным коробочками из покрытого фольгой картона с различными китайскими блюдами. Энди умылся, но волосы его казались преждевременно поседевшими, и при каждом движении с его одежды что-то сыпалось. Мэри-Джо благоразумно отказалась от пива и пила кофе. Когда же Энди полез в холодильник за второй банкой, она твердо сказала:

— Это последняя, Энди. Все прошлые выходные дорожная полиция дежурила на шоссе.

— Я думал, что, быть может, вы разрешите мне…

— Нет, не разрешим. Мне нужно много заниматься сегодня вечером и поработать с компьютером.

— Но я же не буду…

— Будешь. Тебя за уши не оттянешь от камина, как ребенка от коробки конфет, а компьютер стоит в библиотеке. — Мэри-Джо открыла еще одну коробочку с рисом и подтолкнула через стол к Энди. — Доедай, и в дорогу. У тебя разве не назначено ни с кем свидание?

— О'кей! Никто не хочет больше этих креветок под кисло-сладким соусом?

Покончив с креветками, он откинул ладонью прядь волос со лба и сказал:

— Что ж, пойду приберу за собой в библиотеке и…

— Нет, тебе лучше направиться прямиком к выходу. В библиотеке тебе больше делать нечего.

Его просьбы о еще «баночке пива» или «чашечке кофе» были отвергнуты, и Мэри-Джо выпроводила его наружу, вернувшись быстрее, чем ожидала Диана. Вместе они помыли посуду и убрали со стола.

— Я хочу прогуляться. Слишком плотным был ужин. Не хочешь составить мне компанию?

Мэри-Джо с грустью посмотрела в окно, за которым виднелись великолепный закат и свежая зелень. Прохладный вечерний ветерок слегка колыхал занавески.

— Очень хочется, но не могу. Мне нужно к понедельнику выполнить два домашних задания, а я еще не бралась даже за первое. Не сделаю — лишусь стипендии, которая мне обещана.

— Не поздновато ли просить стипендию?

— Я подала прошение еще несколько месяцев назад. Шанс получить ее еще есть, если комиссия решит, что я достойнее пары других учащихся, стоящих выше меня в списке. Мне обязательно она нужна. Я ведь поступаю не в один из этих ваших колледжей, где учатся четыре года. Брэд мог сообщить тебе об этом. Я иду в местный, с двухгодичным курсом. Только такой и могу себе позволить. Если будет стипендия, то на третий год сразу перейду в университет. А не будет — придется работать и копить на учебу… как-нибудь. Не знаю, хватит ли у меня на это сил.

Мэри-Джо не напрашивалась на сочувствие, понимала Диана. Более того, любая попытка сказать что-нибудь ободряющее вызвала бы резкое неприятие. Поэтому она молчала, а Мэри-Джо после небольшой паузы деловито продолжила:

— Так что мне лучше хорошенько потрудиться нынче вечером. Отправляйся гулять одна. Позже мне хотелось бы поговорить с тобой о Брэде. Это, кстати, одна из причин, почему я решила избавиться от Энди, он бы нам мешал. Не то чтобы у меня появились какие-то новые соображения, — поспешила она добавить, — я бы сказала тебе сразу, если бы вспомнила что-нибудь важное. Мне просто кажется, что мы должны обсудить это дело более подробно.

— Спасибо, ты же знаешь, как мне это сейчас нужно.

— Я только сначала пару часов поработаю, ладно?

— Конечно. Я не очень тебе помешаю, если тоже пристроюсь в библиотеке? Рот — на замок, обещаю.

— Я, милая леди, научилась читать книгу даже за приготовлением гамбургеров и мытьем посуды. Ты мне не помешаешь совершенно. Мне только Энди действует на Нервы и мешает сосредоточиться.

Диана вышла из дома, но никуда не пошла, а уселась на ступеньке черного хода. Бэби, пыхтя, присоединилась к ней. Закат мягко переходил в сумерки, на западе уже вспыхнула первая яркая звезда. При таком свете луг казался свежевымытым, и даже лес стоял не однородным темным массивом, а играл различных оттенков тенями. И все же было что-то странное в безмятежности этого вечера, скорее, ощущаемое, чем зримое. Вид леса не навевал больше умиротворения. Там, между деревьями, гуляла смерть. К наступлению утра она уйдет, унося с собой множество маленьких жизней. Мыши попадут в когти сов или кошек, зайцев загонят быстроногие псы и лисы. Эти мысли никогда не посещали ее, пока она не увидела следы варварского убийства так близко. Наверное, лучше все-таки воздержаться от дальних прогулок в сумерки.

Стояла невероятная тишина, прерываемая иногда писком то ли птиц, то ли летучих мышей, все еще не угомонившихся на ночь. Неужели и эти существа тоже убийцы? Время ужина: горе жучкам, гусеницам и прочим насекомым!

Собака насторожилась, приподняв голову, и издала низкое горловое рычание. Она смотрела через луг в направлении деревьев.