Маргарет Каллагэн - Хозяин дома

— Сорока восьми часов? — Джек, стоявший прислонясь к стене ванной, даже выпрямился.

— Такова стандартная процедура, — объяснила врач. — Я полагаю, за столом сидели только члены семьи.

— О черт! — тихо выругался Джек. Он подумал то же самое, что и Элла.

Когда он объяснил врачу, как обстоят дела, женщина ахнула.

— Это все меняет. Организаторы питания были приглашены со стороны?

Элла отрицательно замотала головой. Врач снова вскинула брови.

— Понятно. Если отравление вызвано сальмонеллой, случай должен быть зарегистрирован. — В голосе врача послышались строгие нотки. — Поскольку мы пока не можем полностью исключить сальмонеллу, приготовимся к самому худшему. В таких случаях лучше перестраховаться. Образцы пищи, конечно, не сохранились?

— Образцы? — непонимающе переспросил Джек.

— Да, остатки пищи, которые можно отдать на анализ. Чем скорее мы выясним, каким микроорганизмом отравилась ваша невеста, тем скорее она сможет получить надлежащую помощь. А если будут и другие заболевшие…

Элла сглотнула ком в горле. Под угрозой ее карьера и бизнес Джека, не говоря уже о том, что отравление сальмонеллой может быть смертельным.

— Вы, вероятно, захотите взять образцы сразу же, — проговорила она с гораздо большим спокойствием, чем чувствовала на самом деле.

— Это не моя обязанность, — возразила врач, но охотно последовала за экономкой. Элла догадалась, что она хочет, воспользовавшись случаем, оценить состояние гигиены на кухне.

Элла провела врача через кухонные помещения к небольшому морозильнику, используемому исключительно для этих целей, по дороге с тревогой слушая указания доктора Триси о том, как и кого нужно известить о происшествии.

Элла открыла дверцу и отошла в сторону.

— Как видите, все продукты снабжены ярлыками, перед замораживанием все емкости были простерилизованы.

Врач удивленно вскинула брови.

— Чрезвычайно впечатляет, — одобрительно заметила она. Осмотрев лотки с остатками пищи — миниатюрное подобие праздничного стола прекрасно смотрелось бы в кукольном домике, — она добавила: — Все очень хорошо продумано.

— Да чего уж там, это знает любая английская кухарка, — пробормотала Элла.

Первый всплеск паники постепенно прошел. Глядя на плоды собственного труда, Элла убеждала себя, что волноваться нечего, сальмонелла никак не могла попасть в еду. На кухне использовались только самые свежие продукты, и поскольку она лично следила за приготовлением пищи, то могла бы поручиться за чистоту. Все разделочные доски были помечены в соответствии с назначением, сырые продукты хранились отдельно от вареных, стальные поверхности разделочных столов и моек сверкали такой чистотой, что ни один даже самый строгий инспектор не нашел бы, к чему придраться. Однако Флисс заболела.

Флисс не выглядит больной, она даже не очень побледнела, подумала Элла, снова чувствуя неприятную тяжесть на сердце при воспоминании о том, как отреагировала невеста Джека на ее появление.

— А она что здесь делает? — требовательно спросила Флисс, приподнимая с подушки заплаканное лицо. Доктора Триси она, по-видимому, не заметила. Элла помедлила на пороге спальни, поморщившись от нескрываемой враждебности в тоне хозяйки. Глядя, как Джек вошел в комнату, сел на край кровати и заботливо склонился над невестой, она невольно покраснела. Джек отодвинул со лба Флисс влажную прядь волос — красноречивее всяких слов этот жест сказал Элле о многом.

— Дорогая, не волнуйся.

Если раньше у Эллы и были какие-то сомнения, то теперь правда открылась ей во всей своей неприглядной ясности. Джек любит Флисс, а с ней он только играл, забавлялся от нечего делать.

Под обстрелом двух пар обвиняющих глаз Элла отошла в сторону, пропуская в спальню врача, а потом и совсем вышла, решив подождать в роскошной гостиной покоев Флисс.

Ждать пришлось недолго, врач довольно легко управилась с бедами Флисс. Теперь Элла видела, что та действительно выглядит ужасно: лицо стало белее мела, зеленые глаза запали, платиновые волосы прилипли к вспотевшему лбу, а дорогое платье было безнадежно испорчено.

Платье. Элла чуть не подпрыгнула на месте. От волнения она сразу даже не заметила, что Флисс лежит на кровати поверх покрывала полностью одетая, если, конечно, к ее крошечному платью вообще применимо такое понятие. Значит, они с Джеком не…

Это всего лишь деталь, вопрос времени, мысленно одернула себя Элла. Она сморгнула слезы. Джек любит Флисс, и всего через несколько месяцев он во всеуслышание объявит о своей любви у алтаря. Вдруг ее осенила ужасная мысль: а вдруг Флисс умрет? Элла едва не вскрикнула.

— Элла, это не твоя вина, — настойчиво утешал ее Стивен, взяв за руку и переплетя ее пальцы со своими.

— А что, если все-таки моя? — Голос Эллы чуть не сорвался на плач. — Ох, Стивен…

— Тише, тише, дорогая. — Он поцеловал ее в лоб. — Давай не будем раньше времени предполагать самое худшее, ладно?

Стивен привлек ее к себе, гладя по спине и успокаивая, и Элла, чувствуя, что ей необходима надежная опора, прильнула к нему. Тепло его тела помогало ей согреться, избавиться от леденящего холода. Холод окружал со всех сторон: изнутри она холодела от страха, снаружи Джек окатил ее таким ледяным презрением, что мышцы живота болезненно сжались. Мало того, что заболела Флисс и Эллу подозревают в причастности, так она еще более усугубила свое преступление, появившись вместе со Стивеном. Внимательный взгляд Джека не упустил ни единой мелочи, он заметил и рассыпанные по плечам волосы Эллы, и ее помятое платье, и, уж конечно, от него не укрылось, что Стивен вышел без пиджака и галстука.

На лице Джека отразилась сложная гамма эмоций: удивление, боль, презрение… да, больше всего было презрения. Пришел черед Эллы напряженно застыть и с вызовом взглянуть на Джека. Да, она была со Стивеном, и Джеку придется это проглотить, даже если правда ему не по вкусу. Однако момент для молчаливой борьбы был не подходящим, для одной ночи хватит с них и такого испытания, как болезнь Флисс.

Флисс, по-видимому, решила извлечь из ситуации максимум выгоды, подумала Элла. Или она несправедлива? Может, насмехаясь мысленно над невестой Джека, она лишь пытается забыть о собственном страхе?

— Я хочу в больницу, — заскулила Флисс. — Я больна, я умираю, меня отравили, — жалобно причитала она. Вдруг она наставила палец на Эллу, которую было видно в приоткрытую дверь, и злобно прошипела: — Меня отравила эта женщина!

Элла поморщилась. Мрачное выражение на лице Джека красноречиво свидетельствовало, что он разделяет тревоги Флисс. Но когда Джек повернулся к невесте, Элла почувствовала себя еще более несчастной и жалкой. Джек зашептал Флисс какие-то слова, не предназначенные для чужих ушей, вероятно слова любви. Элла смотрела на них и ненавидела себя за это, но все равно не могла отвести взгляд и зачарованно наблюдала, как Джек наклонился и поцеловал Флисс в лоб. Потом он вместе с врачом вышел из спальни в гостиную и закрыл за собой дверь.