Развод! Смирись, милый! - Ника Горская
Зажмуриваюсь.
Перед глазами лицо её стоит… с явным выражением вины.
Чувствуешь её?
Да, малыш?
Такое не отыграть.
Это точно не про мою Вику.
Однако всё равно проверю. Позже. Когда родит.
Если, сука, не сдохну к тому времени.
Возможно, правдой пущу себе контрольный в голову.
Пусть.
Зато буду знать наверняка.
Поднеся бутылку ко рту, снова пью. Запиваю горечь собственного поражения.
На какое-то время будто зависаю в невесомости... чтобы затем в полной мере ощутить тряску максимальной магнитуды.
Она то же самое чувствовала, когда узнала что у меня есть сын?..
Нет. Ей было ещё хуже. Потому что и подумать не могла о таком.
— Сука-а-а-а! — ору, руками сжимая голову.
Меня срывает. Окончательно потеряв все признаки адекватности, крушу всё что попадает под руку. Один хер мне это всё одному больше не нужно…
Из груди хрипы рвутся. Зверем взвыть охота.
Скручивает до такой степени, что харкать кровью вот-вот начну.
В себя прихожу, когда вокруг царит полный разгром.
Часто дыша, несколько раз моргаю. Тряхнув головой, сжимаю и разжимаю кулаки. Равнодушно смотрю на разбитые костяшки, с которых вниз стекают тонкие струйки крови.
Меня шатает. Штормит чудовищно.
Прихватив из бара чудом уцелевшую бутылку, иду к покосившемуся дивану.
Обессиленно валюсь на него и откинувшись на спинку, закрываю глаза.
Не отпускал ведь. Как мог удерживал. Не понимая, что она давно уже не моя.
Придурок!
В какой момент жизни я решил, что её любовь ко мне сможет простить всё?
Это же Вика…
Девочка, со стальным стержнем вместо позвоночника.
Стоит только вспомнить как отчаянно она боролась за возможность стать матерью.
Матерью нашего ребёнка.
Моего!..
И снова я принимаю свою дозу анестезии. Жадно глотаю вискарь, веря в этот примитивный способ обезбола.
Помогает.
Через некоторое время меня выключает из реальности.
На сутки.
Из глубокого омута собственной никчемности меня вытягивает Богдан. Действует, как обычно, не задавая лишних вопросов.
Благодаря его усилиям, несколько часов спустя я уже способен в полной мере ощутить себя куском дерьма.
— Там я лекарство принёс, — говорит он, заглянув на балкон.
Не реагирую.
Курю в открытое окно, бездумно глядя перед собой.
— Прими, должно легче стать.
Это вряд ли.
Прищуриваюсь, выдыхаю едкий дым.
Во рту сухо и голова раскалывается.
Это впервые, когда я по собственной воле, или скорее слабоволию, опустился на самое дно.
Больше суток провёл в пьяном угаре, ничего не соображая. Забив огромный хер на всё.
Ещё сутки мне понадобились, чтобы выбраться из этого болота.
А дальше…
Дальше я стал пытаться просто жить.
Первое что сделал — выставил на продажу дом.
Там всё напоминает о Вике. Жить в нём без неё не вижу смысла.
Затем я отменил наблюдение за женой.
Я сдался. Принял что вернуть её не смогу, как бы сильно не хотел этого.
Она просила её отпустить?!. Отпустил!..
Отодрал от себя буквально с мясом…
Продержаться получилось месяц. Потом началась ломка.
Дикая. Невыносимая. Опустошающая.
Меня неудержимо тянуло к ней.
Хотя бы просто взглянуть. Узнать, что всё у неё хорошо.
Что счастлива, пусть и без меня.
И я снова вернул наблюдение, запросив ежедневный фотоотчёт.
Каждый вечер маниакально рассматривал её фотографии, присланные на телефон. Ловил каждую деталь: как смотрит, как выглядит, чем занимается.
Что странно — на всех она одна.
Ну то есть без своего… этого.
Хотя есть вероятность что так выглядит жалость Богдана.
Он мог выборочно фото мне слать. Лишь те на которых Вика одна.
Сука. От самого себя тошно.
Через какое-то время я всё же узнал, что «наш» Александр «ушёл в закат».
Мудак бросил её?..
Или Вика его?..
Спустя ещё примерно месяц мне сообщили, что Вику положили на сохранение.
И что… к ней никто не приходит.
Вообще.
Мысль об этом сутки мешала дышать, сжирая меня изнутри.
Такой сложный период, а она совсем одна.
И я решился…
Накупил её любимых вкусняшек и рванул к ней…
Шагая по больничному коридору, чувствую, как в груди всё сжимается.
Морально готовлю себя к тому, что прогонит.
Пусть.
Просто хочу чтобы знала, что я рядом. Что всё так же может на меня рассчитывать.
Одной рукой подтягивая съезжающий с плеча одноразовый халат, блуждаю взглядом по номерам на дверях палат.
Ища тот единственный что нужен мне, пропускаю момент, когда та к которой пришёл появляется в зоне моей видимости.
Повернув голову, замечаю застывшую посреди коридора Вику.
Внутри снова ноет то, что никогда не зарубцуется.
Между нами не меньше десятка метров, но я отчётливо вижу, что смотрит на меня настороженно. С болезненным упрямством.
Замедляюсь, не сводя с неё глаз.
Затем вовсе останавливаюсь, разглядывая её с ног до головы.
Под моим взглядом растерянно мнётся, стоя на месте.
В простом трикотажном костюме и тапочках, с небрежным пучком на голове.
Красивая до невозможного…
Сглатываю, ощущая сквозную дыру в области сердца…
Глава 46
Вика
Когда-то давно своё тотальное одиночество я воспринимала как норму.
Потому что не знала, что бывает по-другому.
Просто жила, смирившись с тем, что на всём белом свете у меня никого нет. Ни единого родного человека. Которому было до меня дело.
Я не страдала по этому поводу. Опять же, потому что таковой была моя реальность.
Так продолжалось до встречи с Назаром.
Окружив меня заботой, он почти сразу стал центром моей личной вселенной.
Которую позже он сам безжалостно уничтожил.
Наверное, всё дело в беременности. Это она сделала меня чрезмерно сентиментальной и чувствительной.
Именно в этот важный для каждой женщины период я впервые ощутила себя по-настоящему одинокой.
Каждый день я пыталась переубедить в этом. Во мне растёт малыш, ну разве я одна?..
Но сердце отказывалось прислушиваться к доводам разума.
Я не могу описать то чувство, которое взорвалось внутри, когда увидела шагающего мне навстречу по больничному коридору Назара.
Голова закружилась от смешанных эмоций. Там было всё. И радость, и обида, и невыносимая тоска…
Если бы не удерживал взглядом, свалилась бы на пол, подкошенная той бурей что развернулась глубоко в сердце.
Несмотря на собственное смятение, прощать бывшего мужа в мои планы не входит. Не будет этого, несмотря ни на что.
Позволив себе временную слабость, я снова надела спасительную броню, спрятав под ней истерзанную душу.
Градов не задавал вопросов.
Перестал давить на меня.
Не знаю, как это объяснить, но он словно стал другим. Незнакомым мне мужчиной.
Это настораживало и не давало расслабиться в его присутствии.
А присутствовать в моей жизни
