Твоя наследница - Рина Беж

конца не созрела. Еще столько вопросов кружит голову, так много страхов одолевает, а неуверенность цветет буйным цветом.

— Вы уже подготовились к школе? — меняю тему на нейтральную.

И даже если Осипова это замечает, то виду не подает и с удовольствием повествует о первой встрече с учительницей дочери пару дней назад на собрании.

Давид подходит минут через десять и ведет себя так же расслабленно и спокойно, как и до звонка. А вот мое настроение начинает скакать.

Жутко хочется задать ему вопросы и узнать имя звонившего, но при посторонних сдерживаюсь. Все же не для ушей Марины мои злоключения.

Однако, все само собой завершается быстро. Начинает темнеть и холодать. Перегулявшие за день дети нисколько не сопротивляются возвращению домой. Иван, не принимая отказов, увозит Осиповых на своей машине.

Мы же, быстро собравшись, возвращаемся к Гроссо пешком.

У шебутной троицы по пути вдруг ни с того, ни с сего открывается второе дыхание и обнаруживается горячее желание поиграть в догонялки. И, пока мы с Давидом неспешно идем по пляжу, с удовольствием загребая босыми ногами теплый песок, они носятся, как угорелые.

— Ты же мне расскажешь?

Поднимаю голову, задавая вопрос мужчине.

— Обязательно, — соглашается он. Уточнять, о чем я прошу, не приходится. Догадывается моментально. — Иначе ты сама себя накрутишь, изведешь и не сможешь нормально уснуть.

Цикал уверенно озвучивает то, что ждет меня в случае неведения. И, однозначно, оказывается прав.

Я — паникерша, и этого уже не исправить.

— Звонил Зубков. Он был в салоне и обнаружил пропажу своих… вещей.

— И что теперь?

— Ничего. Я назначил встречу на завтра. Приедет — поговорим.

— Ты ему все вернёшь?

— Нет.

— Но это риск… для тебя. И…

— Юля, спокойно, — отвечает уверенно Давид и тут же ловит меня. Я, как мишка косолапый, вдруг оступаюсь и начинаю заваливаться в бок. — Аккуратно, ага, молодец. Смотри, тут какой-то умелец сделал подкоп.

Указывает он с улыбкой на две небольшие ямки, прикрытые пучком соломы. Я же киваю, что увидела, а сама полностью сосредотачиваюсь на касании наших рук.

Когда ловил, Давид взял меня за ладонь, и не отпустил, продолжив путь.

Оказывается, это до дрожи приятно. Идти вот так неспешно, держась за руку, обмениваться улыбками и просто разговаривать.

— Когда ты выходишь на работу? — уточняет Цикал, меняя тему.

— В четверг. В среду мы с Аминой сдаем анализы и идем к врачу.

— Зачем? Что-то случилось? — легкий тон сменяется обеспокоенным.

— Нет. Обычные меры перед выходом в детский сад.

— О, понятно. Прости, таких тонкостей я еще не знаю.

— Ничего, — пожимаю плечами. — Все равно на следующий год дочке уже в школу, а там каникулы строго по расписанию. А не тогда, когда захочется.

— Ну, у нас в запасе есть еще этот год, — упорно возвращается к теме детского сада Давид. — И потом… разве ты никогда не хотела родить еще одного ребенка? Мальчика или девочку?

— И зачем ты это сейчас спрашиваешь? — недоумеваю, повернувшись к мужчине всем корпусом.

Вообще-то мы про Зубкова начинали говорить, но каким-то Макаром хитро перескочили на личные темы.

— Хочу узнать тебя лучше, — совершенно не теряется Цикал. — Кстати, я совершенно не шутил, когда в прошлый раз предлагал пожениться и родить Амине братика или сестренку.

— А мне кажется, ты издеваешься, — не уступаю.

В какой-то момент даже ловлю себя на мысли, чтобы выдернуть руку и разомкнуть наши сплетенные в замок пальцы, но сразу передумываю.

Не смей, Юлька! Лучше кайфани по полной, а характер и позже покажешь.

Ну да, ну да!

Просыпается давно дремавшая внутренняя язва.

Пользуйся моментом, Котова! А то будешь нос задирать, вообще мужика упустишь.

— Юля, — Давид ловко заступает дорогу, перехватывает обе мои ладони своими и делает шаг навстречу, буквально сталкивая нас. — Знаю, что причинил много боли в прошлом, и ты боишься мне доверять. Но, пожалуйста, подумай и дай шанс. Нам обоим. Я совершенно серьезен. Ты мне очень нравишься. Ты дорога мне. Не знаю, любовь ли это, но я думаю о тебе постоянно. И хочу быть с тобой и дочерью каждую минуту. Я больше не подведу. Обещаю.

— Давид… — признание сбивает с ног.

Цикал — закрытый человек, от него не ждешь каких-то романтических признаний.

Да я вообще ничего не жду…

А тут… И от НЕГО…

Ладно, жду… — признаюсь себе тихо-тихо, скрестив пальчики.

Но когда получаю, буквально столбенею.

Ожидание и реальность. Вот они, две непересекающиеся вселенные, которые вдруг сталкиваются и…

— Ты специально это делаешь? — спрашиваю, подозрительно прищурившись.

— Ты о чем? — включает он полное непонимание.

— Стараешься отвлечь меня от переживаний из-за Влада и его бандитских дел? Хочешь, чтобы я думала ни о нем, а о тебе?

— А у меня получается отвлечь? — тут же отшучивается он, но в следующее мгновение вновь становится серьезным. — Одно, Юль, не исключает другого. Но то, что я сказал, шло от души, а не ради какой-то цели. И мне жаль, если ты в каждом моем слове ищешь подвох.

— Давид, я…

— Тшш, не торопись с выводами и просто подумай об этом. Не сейчас, когда созреешь. А я буду ждать.

* * *

Во вторник возвращаются Гроссо. Счастливые, загорелые и отдохнувшие.

Целую в щеку Алекса и долго обнимаюсь с Соней, понимая, как сильно по ней скучала. Все же ежедневные созвоны приучили меня к тому, что подруга всегда где-то рядом. А две недели тишины с редкими сообщениями через WhatsApp — как-то чересчур маловато.

— Привет, богатырь! Ух, и откормила же тебя мамочка.

Подхватываю на руки явно прибавившего в весе крестника, пока его родители тискают своих старших детей. Илюшка смешно «ломает» бровки домиком и пускает пузыри, грызя кулачок.

— А Любашка все такая же малышка, — сетую, подходя ближе к Давиду, прижимающему к груди крестницу. — Приве-ет, куколка!

— Агх, — раздается мне громко в ответ.

Крохотная ручка пару раз взмахивает, а затем цепляется за пуговицу мужского пиджака.

— Правильно, доча, держи дядьку крепче, а то опять на свою обожаемую работу сбежит, — смеется Алекс, комментируя увиденное и явно подначивая друга. — Небось, днюешь и ночуешь в кабинете?

— Не дождешься, не сбегу. Мне и тут хорошо, — летит такой же ехидный ответ от Цикала. — И вообще, я всегда дома ночую, если что.

— Да ладно?

— Точно. Юль, скажи? — неожиданно Давид переводит все стрелки на меня.

Что за подстава, что он вообще говорит?

Открываю рот, ощущая себя выкинутой на берег рыбой, и прожигаю болтуна вопросительным взглядом.

Тот лишь весело пожимает плечами, а я моментально краснею, так как и Соня, и Алекс, оба смотрят на меня. Первая,