Я спереди! - Мари Секстон

и купил ирландский чай для завтрака. Я принес свой чайник, потому что не был уверен, что у вас найдется такой. Хочешь немного?

Я совершенно не разбирался в чае, но его энтузиазм заставил меня улыбнуться.

— Конечно.

Я достал «Звезду смерти» из шкафа и начал раскладывать пакеты с Лего на столе, пока он возился со своим чаем. Я думал, что ему нужно всего лишь вскипятить воду и высыпать в нее пакет, но все оказалось гораздо сложнее. Он что-то напевал себе под нос, расхаживая по моей кухне, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. Казалось естественным, что он здесь. И больше всего на свете было приятно видеть его улыбающимся. Я вспомнил, каким подавленным он был первые неделю или две, которые мы провели вместе. Я вспомнил, как он обнимал меня на крыльце дома Анджело, говоря, что я — единственное, что удерживает его на плаву, и отчаяние в его глазах, когда он сказал, что не вынесет, если я снова его брошу, но я подумал, что он недооценивает себя. Туман его депрессии рассеивался сам по себе, осознавал он это или нет.

Он поставил на стол две чашки и сел рядом со мной.

— Это чертовски много Лего.

Он не лгал. Маленькие свертки лежали на столе.

— Разве это не здорово? Я слышал, какой-то старик отключил притягивающий луч, но у него есть работающий уплотнитель мусора, который идеально подходит для уничтожения мятежных отбросов.

Он покачал головой, смущенно улыбаясь.

— Никогда бы не подумал, что ты фанат «Звездных войн».

— Елена была большой фанаткой. Думаю, она втянула меня в это.

Он уткнулся лицом в инструкцию, и у меня возникло отчетливое ощущение, что я сказал что-то не то. Я сделал глоток чая. На вкус он был почти таким же, как и любой другой чай, который я когда-либо пробовал, но когда он выжидающе посмотрел на меня, я сказал:

— Вкусно.

Он улыбнулся, и неловкость исчезла. Некоторое время мы сортировали наборы Легo, просматривая инструкции, чтобы понять, когда нам понадобится каждый из них. Наконец, мы приступили. Я просеял все детали и передал их ему, когда он начал собирать.

Мы были только на пятом этапе, когда он тихо спросил:

— Ты расскажешь мне о своем браке?

— Что именно?

Он пожал плечами, не поднимая глаз.

— Я не знаю. Просто... на что это было похоже, думаю. Похоже, вы, ребята, все еще близки.

— Да, мы близки.

— Это довольно необычно, не так ли?

Я колебался, описывая круги своей почти пустой кружкой по столу.

— Мы с Еленой были лучшими друзьями в младших классах средней школы. Мы часами разговаривали по телефону и проводили вместе почти каждые выходные.

— Но это не было романтикой?

— Нет. Никогда. Она говорила со мной о мальчиках и спрашивала о девочках. Но в какой-то момент она поняла, что я тоже смотрю на мальчиков, и, думаю, после этого мы стали еще ближе.

— Ты встречался с девушками в старшей школе?

Его щеки были красными, но я не покраснел, когда ответил.

— Несколько раз. Но мне всегда казалось, что это неправильно. — Я колебался, пытаясь скрыть свою неловкость, разыскивая следующие Лего. — А ты?

— Никогда.

— Совсем?

Он улыбнулся мне.

— Мы сейчас говорим о тебе.

Я усмехнулся.

— Отлично. Но скоро твоя очередь.

— Значит, ты встречался с несколькими девушками, — подсказал он. — Но не с Еленой?

— Не думаю, что кому-то из нас это приходило в голову. Она была одержима этим парнем. — Я сжал руки на коленях, отмахиваясь от мрачных воспоминаний. Я обратился к чему-то светлому. — А потом, прямо перед моим выпускным годом, я встретил одного парня.

Он поднял взгляд, на его лице читалось любопытство, но в то же время настороженность.

— Он был из другого города. Довольно положительный. Очень симпатичный, — продолжил я, стараясь не слишком сильно улыбаться. — Все выглядело вполне прилично, пока мы не отошли подальше от толпы, и тогда он начал флиртовать со мной. Он практически набросился на меня.

На его лице медленно расплылась улыбка.

— И эти ухаживания были неприятными?

— Боже, нет. Думаю, будет справедливо сказать, что он изменил мою жизнь.

Он опустил голову, но я успел заметить, как он был доволен.

— Но потом, — продолжил я, — он ушел, и я снова стал единственным парнем-геем в школе маленького городка.

Его улыбка исчезла.

— Прости.

— За что? Что не родился в Коде? Это не твоя вина.

— Я знаю, но... — Он потянулся к моей руке, но остановился. Он прикусил губу, казалось, раздумывая, стоит ли говорить что-то еще, но передумал. Вместо этого он ободряюще махнул мне рукой. — Продолжай.

Я обдумал свои слова. Меня так и подмывало рассказать ему, как мне было плохо. Как сильно я скучал и тосковал по нему, хотя едва его знал, потому что чувствовал его силу и убежденность. Потому что я почему-то знал, что мог бы справиться с чем угодно, если бы только он был со мной. Но, оставшись один, я не смог этого сделать. Я немного поиграл с кузеном Елены, Дэйвом, но это только заставило меня осознать, насколько я одинок. Это только укрепило мою уверенность в том, что Ламар — именно тот, кто мне нужен.

Конечно, Ламар был в нескольких штатах от меня и жил своей собственной жизнью.

Но, признавая все это, я чувствовал себя влюбленным дураком, коим и был. Кроме того, Ламар не спрашивал о моих чувствах к нему. Он спрашивал о моем браке.

— У Елены был неприятный опыт, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Парень, который, как она думала, ей нравился....

Я замолчал, не зная, как объяснить, не делясь секретами, которые мне не принадлежали. Но тембр моего голоса и внезапное напряжение в челюстях, плечах и шее, должно быть, выдали меня.

— Думаю, я понял, — тихо сказал он. — Тебе не нужно раскрывать подробности.

Я кивнул.

— Ну, это было в конце нашего выпускного года. И после этого ей было очень трудно доверять мужчинам.

— Кроме тебя.

Я кивнул.

— Кроме меня. — Я снова запнулся, чувствуя, как мои щеки начинают гореть. Я уставился в стол, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он терпеливо ждал, пока я продолжу. — Я не мог открыться, — сказал я наконец. — А она терпеть не могла, когда к ней прикасается другой парень.

— Так она согласилась быть твоей бородой?

Я покачал головой, сдерживая свой гнев из-за этого термина и его предположения. Он сделал логический вывод. Не его вина, что это было неправильно.

— Все было не так.

И снова он ждал, что я продолжу.

— Мы так