На грани фола (СИ) - Настя Орлова

class="p1">Я переспала с Арсением Громовым. Нет, не так. Я лишилась девственности с Арсением Громовым. С тем самым, который отметился между ног у половины девчонок университета. И да, если подумать, то я теперь тоже галочка в его списке, но… Неделю назад от подобного развития событий я пришла бы в ужас, а сейчас глупо улыбаюсь, глядя на себя в зеркало. Ну не дурочка ли я?

Выбежав из квартиры Арсения, я несусь вниз по лестнице, а не вызываю лифт, и забираюсь в такси, которое он мне вызвал. Громов явно плохо на меня влияет. Мало того, что я впервые за год взяла отгул на работе, притворившись больной, так теперь еще и опаздываю на субботние пары. Все потому, что он отказывался выпускать меня из постели — мурлыкал в ухо, как обожравшийся сметаны кот, обнимал и терся причинным местом, не требуя большего. Невинные жесты, конечно, никак не вязались с похабными шутками, которые лезли из его рта, но от этих контрастов все происходящее казалось еще более завораживающим.

Арсений отпустил меня, лишь взяв обещание, что я не задержусь в универе дольше пары часов и привезу ему те самые бургеры, которые мы ели на прогулке. Еще напомнил, чтобы медовый соус в них не добавляли, а я даже посмеялась. Если это его веселит, то я не против, с Громовской улыбкой не сравнятся ни его острые скулы, ни зажмуренные во время оргазма глаза, ни даже чертов пресс, хотя… Ну ладно, нет, улыбка все равно лучше.

Приехав позже на полчаса и волшебным образом пробравшись в аудиторию незамеченной, я падаю за парту и выдыхаю, точно после бесконечно долгого марафона. Воспоминания о ночи топят меня с головой, и я заливаюсь краской — ощущаю, как горят щеки, будто я их на солнце обожгла. Лекция по высшей математике у нас с Веней общая. Балашов коротко кивает на мое «привет», но мне не нравится, что он пялится на меня с подозрением, вместо того чтобы смотреть в тетрадь.

— Что? — не выдерживаю я, потому что он не отрывает от меня глаз, будто я тату на лбу набила.

— Выглядишь по-другому.

Я бегло осматриваю себя: на мне всего лишь водолазка и даже не самая обтягивающая. Ничего другого с собой не кинула в сумку, когда спешила к Арсению, все стирать надо было. А одеваясь и опаздывая в универ, даже как-то не задумалась утром. Не знаю, как реагировать, поэтому просто пожимаю плечами, на что Веня продолжает читать мне морали.

— Я вчера не дозвонился до тебя и заходил в кафе.

— И?

Сначала я хочу выслушать сторону обвинения.

— Ты не вышла на смену.

— Дела были.

— И в общаге я тебя тоже не нашел.

— Ага, к чему ты ведешь? — я старательно изображаю беспечность, шикая на него, но у самой от страха сосет под ложечкой.

— Ты была с Громо…

— Тише ты!

Я даже пригибаюсь ближе к столу. Он вообще больной тарахтеть на полкласса?

— С ним, да? — не унимается Веня.

Я, блин, специально переоделась, распутала после ночи волосы и привела себя в порядок, но Балашов с ходу меня раскусил, что говорить об остальных? Они тоже все всё поняли? Я злюсь, хотя на нас даже никто не смотрит.

— А что, если и да? — упрямо вздергиваю подбородок. — Вень, я не лезу в твою историю с Ликой, хотя именно я за нее и расплачивалась, если ты не забыл.

Балашов, как по щелчку, краснеет от моих слов прямо до кончиков ушей, и мне сразу становится не по себе от собственной резкости. Но меня убивает его однобокое суждение. Когда я днем раньше по привычке вломилась к Вене в комнату, то застала у него Лику, девчонку Быка (и вроде бы пока не бывшую). Ага, в его полотенце и с мокрой головой. Тот кинулся мне объяснять, что Лике негде жить, так как ее родители не поддерживают идею расстаться с Быковым из-за его материального положения, как бы дико это ни звучало. Поэтому она иногда принимала у него душ и оставалась ночевать, когда сосед Вени уезжал к своей девушке в центр. Но я пропустила все эти оправдания мимо ушей, просто вытрясла из него адрес Арсения и ушла.

— Проехали, — бурчу под нос, потому что чувствую себя виноватой. Я сама по своей инициативе заступилась за друга, никто меня не заставлял. Некрасиво его этим попрекать.

— Я просто переживаю за тебя.

— Не стóит.

Веня кивает, и спасибо, что не продолжает спор. Толкает ко мне тетрадь с конспектом материала, который я пропустила в начале лекции. И вроде бы все как всегда, но осадок остается. Я ведь не думала, что все будет просто? Не знаю, если честно, вообще, о чем я думала, я просто хотела сделать это с Арсением, и суть не в «сделать это», а в том, что «с ним»!

И пока я тезисно переписываю информацию к себе в блокнот, на мой телефон прилетает сообщение, и я очень зря сразу читаю его, потому что тотчас теряю суть.

«У меня в комнате пахнет, как в блядской кондитерской»

Не могу сдержать смешок, который замечает Веня, просто пожимаю плечами в ответ, пока разглядываю имя Арсения на моем треснутом экране. Это кажется невозможным, но происходит на самом деле. Как так?

«В трусах дымится, мне срочно нужен ОГНЕВАтушитель»

Я снова не успеваю прикрыть рот рукой и громко прыскаю от смеха, отчего теперь на меня косится не только Балашов. Боже, все что, пришли учиться сегодня? Обычно половина спит после удавшейся пятницы мертвым сном или ржет в голос, а мне отвлечься нельзя? Я много и упорно трудилась, я тоже имею право…

«Булочка, вали домой, а?»

Домой. Звучит так… по-домашнему. И мне, конечно же, хочется загнаться по этому поводу. Ну а почему нет? Особенно из-за поведения Вени и общей обстановки, которая, не жалея меня, напоминает, где я, а где Громов. Я вот как раз сейчас вполне могла бы с тоской поразмышлять о его баскетбольном будущем и моем никаком, но, уверена, у меня еще найдется на это время. Сейчас я хочу снимать для Арсения селфи на мутную после нескольких фееричный падений камеру, надув губы и накрутив локон на палец, тем самым изображая скуку смертную, и читать его неприличные и даже вульгарные сообщения.

«Если тебя не будет через час, я объявлю тебя в розыск, лады?»

«Я тебя предупредил»

Но в конце лекции нам очень внезапно дают тестовую работу — одну из тех,