Аномалия - Наталья Юнина

Но ее-то? Хорошо хоть отдельная палата. Тихо вхожу в палату.

Живая, по-прежнему красивая и улыбается. Будь у нее рак, она бы, наверное, не улыбалась?

– Что у тебя с телефоном? – на языке столько вопросов, а я задаю такую хрень?

– Уже заряжается. Я решила не трогать его, чтобы не читать никаких новостей. Ты чего такая?

– А ты? Я думала, я веду себя как ребенок, а ты недалеко от меня отошла. Как можно было не сказать никому, что ты в больнице?! Так не делается, мама.

– Ну ты чего? Со мной все нормально. Чего ты ревешь, глупенькая? – тянет меня на себя, обнимая. Да я бы и не знала, что реву, если бы она не сказала. – Я не хотела никому говорить, пока не будет хотя бы шестнадцать недель.

– Чего? Какие шестнадцать недель? – и тут до меня доходит. – Ты беременна? – кивает. – На сохранении? – очередной кивок.

– Предыдущие два раза заканчивались так же. Я не хочу повторений. Со мной все нормально. Я скорее перебдела.

– То есть папа не знает?

– Нет, конечно. Пока у него ничего не устаканится с делами, я вообще не буду ему ничего говорить. Не хватало, чтобы он еще этим себе голову забивал.

– Господи, мама, я думала, у тебя какой-нибудь рак, а беременность… капец.

– Что именно?

– Я думала, в сорок один секса уже нет, – на мой комментарий мама лишь усмехается.

– Он и в шестьдесят есть.

– Ой, не надо мне таких страшных подробностей.

– Ты как ляпнешь.

– Да уж, лучше ляпать, чем молчать и не брать трубку. Тебе что-нибудь надо же купить. Вещи привезти.

– Не надо, у меня все есть. Тут даже автомат с шоколадом есть.

И вот как? Как мне теперь быть, черт возьми, если у меня действительно есть сестра? А Вадим как будто специально выждал момент. Сукин сын!

– Ты зачем замазала веснушки?

– Потому что скотина, в которую я влюбилась, сказал, что моя внешность на девять из десяти. Из-за веснушек.

– Я даже не знаю, что меня больше удивляет. То, что ты влюбилась или то, что он скотина.

– Второе тебя не должно удивлять. Мужики все скотины.

– Не все. Твой папа точно нет. И знаешь, это даже хорошо.

– Что?

– Что ты влюбилась, пусть и в скотину. Зато теперь проще будет донести до Кости, что в таком случае навязанный брак невозможен. Ну что там за скотина? Расскажи.

Капец. И ведь рассказываю же. Вот только ночные приключения слегка приукрашиваю.

– Так он тоже влюбился. И белье такое подарил, чтобы… поддеть. Ну подари он тебе шелк, ты бы обратила внимание, учитывая, что у тебя такое в изобилии?

– Не обратила бы. Я не хочу больше о нем говорить. Я давно хотела спросить. А как думаешь, папа тебе когда-нибудь изменял?

– Нет, конечно.

– Уверена на сто процентов?

– На двести. Почему ты спрашиваешь?

– Стало интересно. И вы никогда не ругались так, чтобы хлопнуть дверьми и досвидули?

– Ругались, конечно. Когда ты родилась, мы жили в крохотной однушке, мне было так сложно, что однажды я не выдержала и позвонила маме. Она стала жить у нас. Помогать мне, а заодно мотать нервы Косте. И мне, конечно. У твоего папы все же сдали нервы, и в очередной ссоре он сказал выбирай: или она, или я. Ну я была девятнадцатилетней идиоткой, привязанной к маме. Выбрала ее.

– И?

– И Костя ушел.

– Куда?

– Понятия не имею. Но уже через месяц вернулся. Больше я мать не выбирала.

Месяц. Целый месяц. Мог ли он с кем-то замутить за время, когда они расстались по обоюдной дурости? Черт, черт, черт!

***

Вот уж чего я не ожидала, так этого, что женишок будет меня ждать. Хоть и видеть его не хочется, но добираться самой на метро аналогично. Поэтому я усаживаю свою пятую точку на удобное сиденье и молча еду уже до другой больницы.

– Хочешь посмотреть на свою сестру?

– У меня нет сестры.

– К моему сожалению, есть. Все равно нечего делать в пробке. Смотри, – протягивает мне мобильник и демонстрирует… лепеху.

– Это коровья лепешка.

– Точно. Я в нее вступил. Запечатлел на память, так сказать. Хотя, там, что лепешка, что сестрица, разницы особой нет. Сейчас. Вот она, – этот придурок надо мной издевается?

– Тут стадо овец.

– Ну вот одна овца среди других овец. Которая наклонилась к траве, демонстрируя пятую точку.

– Ты пил, что ли?

– Я каждый день пью витамин Д и омегу. Если ты не поняла, твоя сестра деревенская барышня из глухой, нет, не так, очень глухой деревни. Нет, снова не так. Глухой, с такой типичной буквой «гэ».

– Сюр какой-то.

– Вот и я то же самое сказал, когда это увидел. Адрес дать, чтобы ты у нее волосину выдернула и сделала ДНК?

– Сколько ей лет?

– Двадцать, кажется.

Это все, увы, не только смахивает на правду, это… это, черт возьми, самый настоящий крах. И что мне теперь делать? Если бы это было неправдой, зачем Вадиму так яро предлагать мне найти ее и сделать ДНК? Потому что он точно уверен в нашем родстве. Никогда я еще не была в такой заднице.

– А ты куда? – возмущенно бросаю я, видя, что он не только выходит со мной из машины, но и идет рядом.

– Провожу тебя, заодно сдам анализы.

Пререкаться с этим мужиком мне совсем не хочется. И без того все через одно место. Однако, когда мы заходим в мой корпус и этот придурок тянет меня на себя за руку и едва заметно касается моих губ, моя терпелка заканчивается. И лишь, рядом проходящая с нашего отделения, врач не дает мне возмутиться так, как хочется.

– Я репетирую перед ЗАГСом. Один разок придется.

– Только попробуй так еще раз сделать.

Одергиваю руку и направляюсь к лестнице, слыша позади себя «я тебе позвоню».

Глава 25

Глава 25

Мне конец – первая пришедшая на ум мысль, стоило мне только надеть халат и увидеть хмурого Потапова около сестринского поста.

– Убери волосы, – тут же бросает он, не отрывая взгляда