Запретная страсть мажора (СИ) - Саша Кей

кривится, но что она может сделать? Закатить безобразную сцену?

Поэтому ей ничего не остается, кроме как раствориться в толпе гостей. Небось теперь Кира ищет. Я вот даже взглядом не ищу. Чувствую, что его тут нет.

И хорошо.

Видеть его не хочу. Ненавижу, придурка.

Ненавижу Дикаева!

Кирилла Дикаева, если быть точнее. Другой Дикаев, разговаривающий с отчимом, меня не бесит.

Ловлю на себе вопросительный взгляд мамы. О, я его знаю. Именно так она смотрит на меня каждый раз, когда видит рядом со мной мальчика. Прямо начиная с седьмого класса, когда у меня выросла грудь.

Делаю ей глаза: «Нет, это не то, что ты думаешь».

Мама строит расстроенную рожицу, мол, зря, парень хорош.

Ой нет. Хватит с меня Дикаевых. Тот тоже умеет прикидываться нормальным, а на самом деле мерзавец и гад. Какие гарантии, что Дима не такой?

– Мам, я домой, – стучу ноготком по циферблату ручных часиков, показывая, что время повинности истекло.

– Ладно, – сдается она. – Но к дому сейчас такси, наверное, не прорвется…

О нет! Она это говорит для Димы, и тот послушно отзывается:

– Я на машине. Отвезу, – и представляется маме. – Дмитрий Дикаев.

По маминым глазам вижу, что она все про него у отчима выведает.

Демонстративно отпираться глупо, да и вроде как родители знают, с кем я уехала.

Пока мы забираем свою одежду, сверлю Диму взглядом.

– Что? – не выдерживает он.

– Не пойми меня неправильно, – завожу я, – я тебе очень благодарна, но что это за аттракцион невиданной щедрости и частного извоза?

– Свалить хочу, – хмыкает он. – Вечер испорчен, а это отличный предлог. Или предпочитаешь моему обществу мерзнуть в одиночестве на углу, ожидая такси?

– Нет. Просто уточнила. Ты же… ну… не имеешь никаких видов…

– На тебя?

– Ну да.

– Нет, просто отвезу домой. Я даже не знаю, как тебя зовут.

Упс. Не очень вежливо с моей стороны.

– Оля.

– Поехали, Оля. Тут кое-кто прожжет сейчас мне спину взглядом, – командует Дима и, не давая мне повертеть головой, ведет меня к машине.

И все равно, меня напрягает этот Дикаев.

Вот Кир, когда меня забрал у придурков в ночном клубе, тоже строил из себя, что я ему не интересна, а целоваться полез, поэтому я всю дорогу до дома жду от Димы подвоха.

Однако он мирно подвозит меня, не посягая ни на что.

– Спасибо, – благодарю я. – Оказывается, у вас в семье есть адекваты.

– Это смотря с кем ты меня сравниваешь, – ухмыляется он.

– С Кириллом, – поморщившись, я подтверждаю то, о чем Дима и так догадался.

– А он стал неадекватным? – удивляется Дима.

– А был другим? – отвечаю я вопросом на вопрос. – Припадочный.

– Ну он замороженный, холодный, расчетливый говнюк, – дал свою характеристику брату Дима.

– Как-то не вяжется твое описание с человеком, которого я знаю. Как сюда вписывается преследование и драка? Я бы назвала его самовлюбленным вспыльчивым ослом! – вырывается у меня.

Я догадываюсь, что по этой тираде Диме становится ясно, что я к Киру неравнодушна, и затыкаюсь.

Дима же смотрит на меня недоуменно, а потом начинает смеяться.

– Чего? – насупливаюсь я.

– Да ничего. Вот и на моей улице наступил праздник. Теперь я оторвусь, – непонятно объясняет Дима.

– В смысле? – мне требуются уточнения.

– Кир всегда меня бесил надменной рожей. А теперь его колбасит и плющит от того, над чем он столько смеялся. Страсти у вас нешуточные…

А вот теперь мне хочется треснуть и этого Дикаева.

Его послушать, так мы тут в детской песочнице ведерко не поделили! Он же не знает, что произошло!

– Какие такие страсти? – огрызаюсь я. – Глупости не говори! Он бесчувственная скотина!

– Запретные, – продолжает ржать Дима. – Те самые, что он себе запретил, чтобы, цитирую, «не выглядеть как уебищный идиот с розовыми соплями вместо мозгов».

– Придурок, – бурчу я.

– Кир? – на всякий случай уточняет Дима.

Очень хочется ответить, что они оба. Два брата-акробата. Яблочко от вишенки, и все такое. Но сдерживаюсь. Обзываться на спасителей нехорошо.

У меня начинает разрываться телефон.

Чуть не ответила на автомате.

Это Дикаев. Ишь ты, теперь он поговорить хочет! Не все еще высказал?

Я переименовываю контакт в «Мерзавец».

– Не хочешь ответить? – насмешливо спрашивает Дима, пока я роюсь в сумке в поисках ключей под аккомпанемент заново трезвонящего рингтона.

– Нет, – отрезаю я, и чтобы не оставить сомнений в моей решительности, вырубаю телефон. – Спасибо тебе за все. И за помощь. И что подвез…

– Пока-пока, Оля. Увидимся.

Уже выйдя из салона, на последнюю фразу я оборачиваюсь.

– Вряд ли. Счастливой дороги.

– Поверь мне.

Захлопываю дверцу.

Угу. Больше я никому не поверю. Козлы вы все.

Глава 52. Оля

Вернувшись домой, я с остервенением смываю так тщательно наложенный с маминой помощью макияж. Он почти не пострадал, несмотря на слезы.

Я невидящим взглядом смотрю в зеркало.

Как он мог?

Он все испачкал.

Мне больно. Первая любовь долго обходила меня стороной. Ничего более серьезного, чем восхищение симпатичным одноклассником и партнером по соревнованиям, в моей жизни не случалось.

И лучше бы так и оставалось.

Внутри скребет, вызывая новый слезоразлив, но я не буду плакать из-за Дикаева. Не буду. Он недостоин моих слез. Придурок. Скотина. Лживый мерзавец.

Наигрался? Просто уходи. Зачем так?

Запираюсь в своей комнате.

Сейчас я вообще не понимаю, зачем мне надо было переезжать из дома в общагу. Ну цапались с отчимом и цапались. Можно подумать, конец света. Дома хорошо. Уютно. И от того мне становится себя жалко еще сильнее.

Размазня.

О… Я злюсь. Еще как злюсь. И на Кирилла, которому лишь бы добиться своего, но еще больше я злюсь на себя.

Я, что, не видела, что он из себя представляет? Как так вышло, что я быстро забыла нашу первую встречу? Его холодный презрительный взгляд, грубые слова и этот беспардонный поцелуй. Все же с ним было ясно с самого начала. Так какого черта я развесила уши?

Поверила словам. Не только стала с ним целоваться и позволила распускать руки, я же… Он же стал первым! Это непоправимо. Ничего не изменишь. И теперь я всегда буду помнить, что мой