Запретное искушение - М. Джеймс

Видения Саши подо мной, на мне, раскрываются передо мной, заполняют мою голову, пока я говорю, напоминая мне, что ложь, это грех, и что в данный момент я делаю именно это. С того момента, как она поцеловала меня в маленькой ванной моего нью-йоркского дома, я соблюдал что угодно, только не целибат, как бы сильно я ни старался снова и снова. Но соблюдение моего обета целомудрия, это единственный способ избежать брака по договоренности, не оскорбляя достоинства Кашиани, и при этом заручиться его поддержкой.

— Безбрачие. — Кашиани, кажется, на одно напряженное мгновение задумывается, задерживая дыхание, а затем его плечи начинают сотрясаться от смеха, который начинается тихо и переходит в хохот поразительного юмора. — Это хорошая шутка, Агости, — говорит он, когда снова может дышать, качая мне головой. — Ты почти довел меня до истерики, да? Хорошая шутка.

— Это…

Он прерывает меня прежде, чем я успеваю заговорить, устремляя на меня пронзительный, колючий взгляд.

— Отличная шутка, — повторяет он, произнося слова так, чтобы никто не упустил смысла.

Он знает, что я говорю серьезно, но не намерен воспринимать это всерьез. Если я знаю, что для меня хорошо, насколько это касается его, я притворюсь, что все это время шутил.

— Я рад, что вы оценили мой юмор. — Я натягиваю на лицо тонкую улыбку, стараясь, чтобы она выглядела как можно естественнее. — Однако я был бы признателен за некоторое время, чтобы обдумать это предложение, дон Кашиани. Я уверен, вы можете понять, что до этого у меня не было никаких намерений по отношению к жене или семье. Ваше предложение делает мне честь, и я бы не хотел отвечать поспешно.

На мгновение я не уверен, было ли этого достаточно, чтобы успокоить его. Кашиани замирает, его глаза сужаются, и я готовлюсь к любой его реакции, бурной или иной. Затем он медленно кивает, и я чувствую, как часть напряжения покидает меня.

— Очень хорошо, — говорит он наконец. — Но ты пойми, Максимилиан, что я тоже не могу дать тебе ответ, пока ты не дашь мне свой. Мы перейдем к этому, как только этот вопрос будет решен.

Я чувствую легкую дурноту, когда покидаю кабинет Кашиани, но ночь еще далека от завершения. Я удивлен, что он так быстро предложил мне Адриану, но к тому времени, как я возвращаюсь на светящуюся вечеринку, я понимаю, что мне не следовало этого делать. Моя семья долгое время владела значительной частью богатства и власти внутри Семьи. Лучший способ для Кашиани убедиться, что он извлекает из этого выгоду, убедиться, что его фамилия прочно закрепилась за моей.

Большая часть ужина проходит как в тумане. Я едва ощущаю вкус еды и вина несмотря на то, что уверен, что все это превосходно. Только когда музыка меняется и я вижу приближающийся шелест зеленой ткани, я вырываюсь из оцепенения как раз вовремя, чтобы увидеть приближающуюся ко мне Адриану, сверкающую в свете люстры, с довольной улыбкой на лице.

— Я пришла заявить права на этот танец, мистер Агости, — беззаботно говорит она, протягивая руку. — Вы же не откажете мне, не так ли?

Этот вопрос кажется мне гораздо более сложным, чем мог быть раньше, но я встаю, натягивая на лицо приятную улыбку.

— Конечно, нет, мисс Кашиани. Для меня было бы удовольствием потанцевать с вами.

— Тебе действительно следует называть меня Адрианой, — заговорщически бормочет она. — В конце концов, я знаю, что задумал мой отец. Если только ты не планируешь называть свою жену таким официальным титулом?

Я чувствую резкий озноб, когда мы выходим на танцпол, моя рука ложится на шелковистую ткань у нее на талии. Она очень стройная, и если бы я закрыл глаза, то мог бы почти представить, что это Саша, которую я держу в своих руках, а не женщина, к которой у меня нет никакого желания.

Однако, даже если бы я захотел сделать что-то подобное, в конце концов, невозможно перепутать одно с другим. Стоя так близко к Адриане, я чувствую густой цветочный аромат ее духов, конфетно-сладкий и совсем не в моем вкусе. Насколько я знаю, Саша пользовалась духами всего несколько раз, на официальных мероприятиях, и это всегда легкий и чистый аромат, который не скрывает нежный запах ее кожи. Адриана кажется приторной, а победное выражение ее лица только усиливает мое мгновенное желание ускользнуть с танца. Это не ее вина, напоминаю я себе. Она может оказаться гораздо приятнее, чем я о ней думаю. При других обстоятельствах она могла бы мне даже понравиться.

Прошло много времени с тех пор, как я был в центре манипуляций и махинаций Семей, и это яркое напоминание о том, почему у меня не было желания возвращаться. Адриана — пешка во всем этом, старшая дочь, с которой можно торговаться, инструмент, которым пользуется ее отец. У меня есть желание спасти ее, а не жениться на ней, но вполне возможно, что эти две вещи могут быть одним и тем же.

Она танцует великолепно, со всей элегантностью, которую я ожидал бы от человека, выросшего так, как она. Мы кружимся по танцполу, музыка и разговоры вокруг нас становятся такими громкими, что затрудняют общение, и я испытываю облегчение от этого. Я не знаю, что ей сказать, но по выражению ее лица ясно, что она в восторге от того, что находится здесь, со мной. Я знаю, что мне должно быть не менее приятно держать ее в своих объятиях. В ней есть все, что мужчина, облеченный властью, может пожелать в жене, но я никогда не хотел быть одним из таких мужчин, и единственная женщина, которую я когда-либо хотел, это Саша. Я не могу не задаться вопросом, что почувствовала бы Саша, увидев, как я танцую с другой женщиной в попытке спасти ее. Думаю, я знаю ответ. Я просто не могу смириться с последствиями этого.

— Я надеюсь, ты скажешь моему отцу да, — тихо говорит она, когда мы покидаем танцпол. — Я помню тебя, когда мы были моложе, Максимилиан. Я уверена, что ты меня не помнишь. Но ты мне очень нравился, и мне было грустно видеть, как ты уходишь. Раньше мы никогда не могли быть вместе, не тогда, когда ты был вторым сыном своего отца. Но, похоже, у судьбы могут быть другие планы, и я, например, очень рада, что у меня появился такой шанс. — Она поднимает на меня глаза, и нотка тепла в ее официальных фразах говорит мне, что она больше, чем просто довольна идеей выйти за меня замуж.

— Я бы очень хотела выполнить волю моего отца и стать твоей женой, — добавляет Адриана, как раз перед тем, как отпустить мою руку.