Фальшивая жена. Любовь в залог - Лила Каттен

в соседних домах, пока я с родителями не переехала сюда.

– Она говорила о подруге детства.

Женщина смахнула слезы, и открыв калитку, а после и ворота впустила нас.

– Я соболезную, Самар.

– Спасибо, – ответила без попытки улыбнуться, потому что повода не было совсем.

– Проходите. Ваши комнаты готовы уже.

– Благодарю. И за вашу помощь тоже.

– Ну что ты, милая. Я рада помочь. Чувствуй себя как дома, – она ласково улыбнулась и спрятала прядь моих волос за ухом, а я будто ощутила прикосновение мамы.

– Я не знаю, что значит «как дома», – грустно скривила губы. – У меня его нет…

– Теперь есть, Самар, – приобняла за плечи и повела вперед.

Первые сутки в новом месте я просто спала, приняв желанный душ. Меня пару раз тошнило, но до рвоты не доходило, поэтому я, переждав приступ снова засыпала.

Пробуждение каждый раз давалось с трудом и первые минуты все казалось страшным сном. Отличный самообман. А после, все опускалось на плечи тяжелым грузом, что становилось еще хуже.

Сначала Давид, потом отец и потеря мамы.

Всего одни сутки и моя жизнь осталась под толщей земли, упав куда-то в ад, если он существует.

Мне хотелось быть эгоисткой, залезть под одеяло и стать затворницей, проведя всю жизнь в одной комнате. Но я не могла так поступить. В первую очередь по отношению к той, что отдала свою жизнь за меня, веря, что я проживу ее достойно.

Я не могла быть эгоисткой ради мамы. Я не имела права ее подвести.

На телефоне было немного фото, а виделись мы не очень часто. К тому же этот гаджет новый. Карим сказал это необходимо. Поэтому я не знаю как, но первым делом в тумане от ее смерти, скинула фото на новый, прежде чем выкинуть старый. Я рассматривала их с большой грустью и болью в сердце. Оно болело по ней. Оно тосковало и плакало.

– Я очень люблю тебя, мамочка. Прости и спасибо тебе за все, – поцеловала застывшее на экране изображение, где она мило улыбалась и поставила в блок.

Попыталась посчитать сколько прошло дней с момента того рокового и поняла, что просто не знаю. На телефоне стоит дата, но вспомнить точную не могу. То ли неделя, то ли день, что, конечно, невозможно.

В голове всплыли момента до всего этого. Мое безграничное счастье. Моя любовь.

О муже я старалась не думать. Надеялась, что все выгорит. Но там, в сердце, по-прежнему было его место и занимало большое пространство, которое я никак вручную не могла сузить.

Сколько бы ни пыталась понять мотивы его решений, так и не смогла. Я не предавала, не уходила первой, не обманывала. Я просто была женой и любила. А вот он.

Где-то в глубине своих мыслей я желала и ему страданий. Таких же, как мои. Я корила себя за это, ведь я не такая злая, не желаю другим боли. Но все же такие проскальзывали помыслы.

– Тук-тук, можно? – раздалось после озвученного стука в дверь. – Самар? Ты спишь?

– Нет, Ольга, проходите, – чуть приподнялась на постели сев и сразу ощутила тошноту, но уже не такую легкую как было раньше.

Погладила шею, надеясь, что это пройдет. Только в этот раз сильней и прям чувствовалось, как что-то поднимается изнутри все выше.

Женщина вошла ко мне и посмотрела на меня с грустью, а после спросила, как я себя чувствую.

– Что-то не очень хорошо. Меня, кажется, сейчас… – но договорить не успела. Я побежала в ванную, которая была одна в доме и надеялась, что там не занято.

Мне было неловко, но я задвинула назад эти чувства, потому что, казалось, что желудок сейчас выйдет вместе со рвотой.

– Так, – раздалось над головой, когда все прекратилось. – Вставай-ка и рассказывай, в чем дело?

Быстро умылась и прополоскала рот, а сама думала, что это может быть вообще.

– Беременна или нервы?

Ее вопросы ввели меня в небольшой ступор. Я бы и не подумала…

– Нет, скорее всего, второе.

– А почему не первое? Или ты предохранялась с мужем?

– Нет, то есть да… Но, я не думаю…

– А когда следующие критические дни и скажи предыдущие.

– А… Все осталось в телефоне старом. Я, если честно не помню даже. Если посидеть подумать, то, может, и придет в голову что-то.

– Подумаешь, а пока что давай за стол, хватит быть затворником, а я сейчас приду.

Одевшись как подобает, я вышла на кухню. Рада была, что я там оказалась одна. Потому что знаю, что у Ольги есть муж, но он, видимо, уже на работе, а Карим… Его вот я тоже не видела и не знала, где он может быть.

Поев, убрала за собой посуду, помыла все и протерла стол, как появилась снова хозяйка.

– Держи вот, – протянула мне две коробочки.

– Это что тесты?

– А ты, как думала. Проверяй, а потом видно будет что нам делать дальше с тобой.

Взяла их в руки и ушла в туалет. Но внутри я была и против, и за. И чего во мне было больше, я не могла понять.

Ребенок?

Меня одолел дикий страх.

Страх за малыша, которого, возможно, нет, и все же, я сейчас испугалась не на шутку. Если я беременна, то мне стоит скрыть этот факт от его отца. Потому что иначе его постигнет не лучшая участь. Тот мир слишком жесток. А Давид, выросший в нем, должен меня понять. Просто обязан.

Но я не беременна… Точнее, надеюсь, что это не так. Мы ведь всего пару раз без презерватива занимались сексом. Некоторые годами не могут завести детей, а тут от двух раз? Нет… не может быть.

Минута ожидания, и я не смотрела ни на полоску обычную, ни на пластиковый футляр.

А когда опустила глаза, меня ударило изнутри как молотком.

– Господи… – закрыла лицо и заплакала.

Как же так? Как такое возможно? Моя жизнь разрушилась до основания и такой поворот.

Яркие полосы и жирный плюс. Беременность есть, а разума нет.

Вышла и счастливая, и заплаканная от страха.

– Ну ничего, ничего. Это просто первые эмоции, – женщина гладила меня по спине и дарила покой, который мне был так сильно нужен. Ведь я не понимала, куда мне теперь двигаться и как принять этот подарок судьбы.

Месяц спустя

Тоска не длится вечно. Точнее, шлейф, что следует за ней… шлейф боли и остаточной агонии.

За время, проведенное у маминой подруги, я многое успела принять, кое-что понять.

Я медленно оставляла свою прошлую жизнь за границей страны, в которой строила свою новую судьбу. Во мне живет