Поцелуев мост - Наталия Романова

Адмиралтейском острове. Обойти вниманием Конногвардейский бульвар, Исаакиевскую площадь, Новую Голландию, набережную реки Мойки и, главное, Поцелуев мост? Ни за что!

Я готова была отложить свадьбу до лета или до любых других лучших времён, только бы получить свадебные фотографии из любимых мест, но Федос решительно отверг мой порыв.

— Так, Конфета, это не дело, — заявил он. — Фёдорович должен родиться в браке.

— Фёдоровна, — тут же парировала я, уверенная, что никакого мальчика я родить просто не могу.

— Тем более, — нашёлся будущий муж и отец моей дочери. — Знаешь, что? А давай на Новый год свадьбу забахаем, а? Иллюминация, Рождественские ярмарки. Красотища!

— Точно, — подпрыгнула я от восторга.

Ну, как подпрыгнула. Попыталась. Я лежала на широкой Федосовой кровати, устроившись на его плече, а на моей пояснице покоилась тёплая ладонь, которая несколькими минутами раньше совсем не покоилась, а доставляла мне много-много удовольствия. И не только рука, к слову, но и академически прекрасный член. Мой собственный, кстати. Эта самая рука и не позволила мне подпрыгнуть, получилось лишь дёрнуть конечностями, приподнять голову и нарваться на сладкий поцелуй от своего собственного будущего мужа.

С ума сойти… Федос был моим будущим мужем. Мужем, да…

В статусе будущего мужа он продержался недолго, всю осень и декабрь месяц. В конце декабря мы вошли в зал для торжественной регистрации во дворце на Английской набережной под красивую музыку, а вышли оттуда уже мужем и женой.

Ещё раз сойти с ума! Федос стал моим мужем. Мужем, да…

Зашёл в зал будущим мужем, а вышел настоящим. Действующим, так сказать. Не просто каким-то Тором с молотом наперевес, не Крисом Хемсвортом из далёкой Австралии, которого я никогда в жизни не увижу, да и видеть-то не слишком хочу, а самым настоящим мужем.

У лестницы я остановилась, привстала на цыпочки, задрала голову и уставилась на Федоса, чтобы отыскать изменения. Должен же человек как-то измениться после такого-то знаменательного события, правильно?

И знаете что? Федос оставался Федосом и никем иным. Единственным и неповторимым. Уникальным, не побоюсь этого слова. За одним-единственным исключением. Раньше он не говорил:

— Люблю тебя, Конфета, — растекаясь широкой улыбкой.

А сейчас говорил, причём во всеуслышание, так, чтобы никто не сомневался.

— Обожаю свою Конфету, как от Земли до Утренней звезды!

— Это которая Эарендель? — вставил дядя Толя.

— Ага, вот эта самая…. Эарендель, — засмеялся Федос, подхватывая меня на руки, словно пушинку, а я, между прочим, была не одна. Двое нас было, вместе с Фёдоровной или Фёдоровичем в животе.

Дальше всё было как в калейдоскопе. В голове смешалось всё и вся.

Поездка по городу, толпа друзей, некоторые из которых росли с нами в одном дворе и сейчас в один голос твердили, что всегда были уверены, что Федос и я поженимся. А как иначе? Иначе и быть не могло!

Федос ведь с детства меня любил, как от Земли до этой самой… Эарандель… Эарамлень… Эарам-рам-рамлеля, Эйрандели или вообще до Кренделя — версии названия звезды, которую обнаружили с помощью телескопа Хаббл и на данный момент самой отдалённой от нашей планеты, менялись пропорционально принятого на грудь.

Недовольная бабушка, которой не нравилось моё платье, не скрывающее положение. Интересно, зачем мне было его скрывать, если и так все знали, что у нас с Федосом будет ребёнок. Фёдоровна или Фёдорович. А на посторонних, уж простите, мне было начхать с высо-о-о-о-окой колокольни.

В конце концов, кто, как не я, прожившая двадцать шесть лет тощей немощью, умудрившейся родиться в собственного папашу, знала наверняка, что то, что мы представляем собой на самом деле, и то, что думают о нас окружающие, зачастую разные вещи.

Дядя Толя, галантно подающий руку маме на гололёде и её недовольное фырчание в ответ. И через несколько часов — машина такси, которая увезла пьяного новоиспечённого свёкра в сторону своего дома. Одного.

Родственники с обеих сторон, неизвестно откуда взявшиеся в таком-то количестве. О некоторых я даже не слышала до дня собственной свадьбы.

Что там, пришла даже Марго. Та самая соседка по коммуналке, наша знаменитая Марго!

— Девочка моя, я неимоверно рада за тебя, — сказала она мне. — Фёдор — достойный молодой человек.

— Берегите своё сокровище, Фёдор, — это Марго произнесла для Феди. — Как сказал Антуан де Сент-Экзюпери: «Любовь — это единственное чувство, которое растёт, делясь с другими».

Три фотосессии подряд, которые оказалось не так и просто вынести, как мне думалось. Если бы не верные Майя и Алёна, я бы сдалась ещё в академии художеств, но они не позволили мне сдаться и помогли с честью пройти весь свадебный квест, который я сама же и устроила.

— Ты что?! — говорила Алёна. — Замуж один раз выходят, необходимо, чтобы всё было безупречно!

— Откуда ты знаешь, что один раз? — огрызнулась я. — Может, я ещё пять раз замуж выйду!

— Ну-у-у н-е-е-ет, — протянула Майя. — Такая фактура… Если и выйдешь пять раз, то только за него, — она показала в сторону Федоса.

Он в это время нервно дёргал галстук, разговаривая с Григорьевым. Да-да, тем самым фотографом, который сделал снимки квёлой курицы в моём лице, от чего клиент — по словам Нелли, — носился по кабинету, орал, как орангутанг, и прижимал к груди мои фотографии.

К слову, я и сама была готова прижимать к груди собственные фотографии, настолько шикарно там получилась. На парочке я даже выглядела как роковая красотка, но чаще — как самый настоящий эльф: мифический, воздушный, с пронзительным и задумчивым взглядом светло-голубых глаз, бледной кожей, светлыми волосами и пухлым, не постесняюсь сказать, порочным ртом. Так-то вот, а не какая-то квёлая курица в танотозе.

До того момента я поверить не могла, что могу быть красивой. Что я действительно красивая. Привлекательная. Может быть, немного необычная, зато ни одна рыбка-попугай не сравнится личной Конфетой Федоса.

А вот Федос фотографии не оценил. Так и сказал:

— Ничего особенного, — и пожал плечами. — Какая в жизни, такая и на фотографиях.

— Я такая в жизни? — опешила я.

— Лучше, — тут же заверил Федос, от чего я на несколько минут потеряла дар речи.

Обрела, лишь когда Нелли стала предлагать долгосрочный контракт с тем самым клиентом и, раз уж всё так замечательно сложилось, и я в положении, с сетью магазинов для будущих мам.

— Нет, — в