Дай мне любить тебя - Виолетта Роман

Марго поднимает на меня глаза.

— Я беременна. От Ильи, — она протягивает мне бумагу. А я начинаю смеяться..

— Ты совсем с дуба рухнула? Думаешь, я полная дура и поверю в очередной твой бред?

Ее ничуть не задевают мои слова.

— Не поверишь. И я знала. Вот.

Она протягивает мне телефон. На нем видео. Марго включает его.

— Помнишь, несколько недель назад, Илья с Птахой праздновали день рождения Ваньки в клубе?

Я киваю.

— Я была там. И он был.

Опускаю глаза в телефон. На нем Илья. Я вижу его лицо, он сидит полубоком. Рядом с ним Птаха и остальные парни из универа. Они пьют, о чем-то говорят, смеются. И тут со сцены спускается танцовщица. На ней только короткий топ и шорты. Даже так я вижу, что это Марго.

Она садится на колени Верху, обнимает его. Рука Ильи на ее талии, он поворачивается. Вижу, как она обнимает его шею и, наклонившись, целует его в губы. На этом видео обрывается.

— Это он. И я. Ты же видела. Илья был пьян, мы переспали. И я беременна.

Я все еще не верю в это.

Мои руки дрожат, когда я открываю листок бумаги и смотрю на маленькую точку, обведенную в белый квадрат. Чувствую, как миллиметр по миллиметру внутри меня что-то умирает. Что-то очень дорогое и важное. То, ради чего я все это время держалась.

— Пошла к черту! — выпаливаю это и срываюсь в палату. Лицо горит, как и легкие.

— Вика! — она пытается меня остановить, идет за мной.

— Не трогай меня! — кричу на нее, захлебываясь слезами. — Не трогайте все вы! Ни он, ни ты! Отстаньте от меня!

Она застывает на месте.

— Вика, скажи ему что уходишь. Он ведь не отпустит, а его мать сделает все, что обещала. Твоего ребенка уже не вернуть, а наш… наш будет иметь полноценную семью, Вик. Пожалуйста, только ты можешь прекратить этот ад. И прекратишь ты его, если отнимешь у него надежду.

Я обнимаю себя за плечи, чтобы хоть на толику меньше трясло. Делаю шаг к ней, улыбаюсь. Хотя внутри — агония в чистом виде.

— А тебе нравится так? Понимать, что мужчина не любит тебя, нравится?

Она смеется.

— Да и я не люблю его, Вик. Я всегда была сложным ребенком. Избалованная мажорка, эгоистка. Я много проблем доставила своим предкам. В итоге, отец решил лишить меня всего. Я осталась без бабла, а работать я не собираюсь…

Я не могла поверить своим ушам.

— При чем тут Илья?

— Отец сказал, если я успокоюсь и выйду замуж, и он увидит, что я стала нормальной, то начнет мне помогать…

— Ну так выбери себе любого. Почему Верх?

— Тут не Верх, Вика. Тут Ирина Витальевна. Она имеет вес на отца, и она тоже хочет остаться на плаву. Мы разведем старика на бабки с ее помощью. Она ведь тоже осталась без средств, когда ее муженек ушел к другой…

Мне становится тошно. Даже стоять рядом с ней слишком противно.

— Соглашайся, Вик. Ирина Витальевна может угробить твою жизнь. Она страшный человек, и то, что с тобой случилось… это совсем не страшно…

Глава 33

Настоящее время

Он стоит спиной ко мне. Сгорбленный немного, ссутуленный. Только что я сбросила на него огромную каменную плиту, и я вижу, как каждая мышца его дрожит от перенапряжения.

Пальцы зудят от желания прикоснуться, обнять. Разделить эту боль на двоих. Ведь она наша общая, она его и моя. Только я на месте стою, потому что мы давно уже друг другу чужие.

Илья сжимает кулаки. Он опускается на асфальт, на колени, опирается руками о твердую поверхность и свешивает голову. Ему больно, и это разрывает. Я знаю, какого ему сейчас, потому что то же самое проживала все эти семь лет. день ото дня.

— Почему ты не сказала мне?! Когда я пришел к тебе в больницу, ты соврала, — его голос тихий, хриплый. Кажется, будто все силы враз покинули Верха. Теперь передо мной тень от него прежнего.

Я подхожу к нему ближе. Усаживаюсь рядом на асфальт. В глаза его потерянные смотрю.

— Потому что твоя мать угрожала мне. Потому что Марго была беременна от тебя, и у нее, в отличие от меня, ребенок был жив… Потому что я была разбита и сломлена, Илья… и я была в таком состоянии, что поверила этому видео. На нем ведь, действительно, были ты и она.

Он мечет в меня колким взглядом.

— Я не трахался с ней, Вика! Тогда она, правда, оказалась в клубе. Я был пьяным, но я помню все! Я не знаю, что именно на том видео, я не помню уже всего, это было семь лет назад, — он поворачивается ко мне лицом, и сейчас в его глазах плещется океан из боли и гнева.

— Но я бы и пальцем ее не тронул.

Я киваю. Мне хочется успокоить его. Удивительно и парадоксально. Мне все еще не плевать на Илью, и до сих пор его боль — моя боль.

— Справка была поддельная, Марго сделала это специально. Когда я узнала, что ты не с ней, я все поняла. Не знаю, как она оказалась в том клубе, может быть благодаря Птахе?

Илья кривится.

— Нет. Он бы не стал ей помогать. Не Птаха…

Когда он говорит о друге, таким уязвимым становится.

— Мне так жаль… Птаха погиб героем, я знаю, как было больно тебе, — тянусь к нему ладонью и осторожно касаюсь плеча. Он поднимает на меня глаза. В них слезы. И это так страшно, когда такой сильный и непробиваемый, как Верх, сидит и смотрит на тебя затравленным взглядом.

— Ты была с ним, — произносит вдруг, смахивая со злостью влагу с лица. — Там, у дома Заура. Как ты общалась с ним, если он…сделал это с тобой?

— Я не знала. Пока ты не начал кричать и не сказал, что это он был на том видео. Твоя мать сказала, что видео есть, и она покажет его тебе… но я не видела. И я сразу после выписки из больницы уехала с отцом в Москву. Твоя мать дала денег. Я не хотела их брать, но мне было так плохо. Я просто бежала…

Его трясет. Сидит на траве, смотрит куда-то перед собой, руки на коленях. Верховский никогда не умел держать эмоции в себе, и сейчас у него не получается. Вижу, как его кулаки то сжимаются, то разжимаются