Мой папа самый лучший (СИ) - Ройс Саша

Ласковый нежный ветерок пробегает по моей щеке, волнуя тонкую прядку у виска.

Кажется, что кто-то идет.

Поворачиваю голову в бок.

Но нет.

Всего лишь волнение не дает мне покоя.

Сжимаю поручни плетеного кресла и ухожу в свои раздумья.

Встреча с юристом прошла быстро. Как только она завершилась — написала Ивану, что можно встретиться на полчаса раньше. Скорее бы отделаться от этого неприятного чувства на душе. Вот живешь годами в этом, а потом раз и в один миг хочется стряхнуть все с плеч и идти вперед, в светлое будущее. Только была ли я другая в те шесть лет, которые прожила с Иваном?

Все сейчас видится другим, иным, а прошлое — чужеродным. Так ли это на самом деле? Хм…

Ясно распахиваются глаза, когда то ли слышу, то ли чувствую что-то знакомое. Поправляюсь на стуле и бросаю взгляд в сторону. Я оказываюсь правой. Это Иван, и он пришел на встречу.

Вопреки желанию нечто загорается во мне.

Что это?

Дань былым отношениям?

Светлые брюки.

Стильный ремень.

Рубашка нежно-голубого цвета, закатанные рукава которой выгодно демонстрировали свежий загар на его руках.

Вернулся к парусному спорту?

Какое правильное решение.

Вместе с мужскими фенечками, браслетами замечаю на его запястье часы, которые ему подарила я. Безусловно, этот аксессуар идет к его сегодняшнему образу.

Сегодня Иван другой.

Сегодня он прежний.

И свободный.

От меня.

Совершенно не ощущаю и толики того напряжения, которое просто с головой захлестывало бывшего парня в нашу последнюю встречу.

Это располагает.

По крайней мере, на 99 процентов я уверена, что никаких сцен ревности и физической угрозы не будет. Все сейчас иначе.

Интересно, что изменилось?

Ведь что-то сподвигло Ивана изменить модель поведения?

Может, это всего лишь смена тактики?

Но опять же, повторюсь, я совершенно не чувствую никакой потенциальной угрозы.

Поднимаю взгляд, чтобы прочитать его настроение. Хотя аура и кинетика тела бывшего уже о многом мне сказали.

Серьезен.

Задумчив.

И спокоен.

Он присаживается напротив меня и только потом смотрит.

Невозмутимо бесстрастный взгляд.

— Давно ждешь?

— Минуты две.

Оценивающий вираж зрачками.

Скупая усмешка.

И до меня доходит, что начатый разговор не имеет ничего общего с нашим предыдущим.

Передо мною тот Иван, которого я знала прежде. До неприятного инцидента в моей квартире.

Осознав это, не могу удержаться от ответной усмешки. Удивленной и озаренной.

Мне кажется, в данный момент я с ним испытываю схожие чувства.

— Смотрю, ты проделал работу над ошибками.

— Лиза, я уже извинился.

— Почему вы думаете, что слово «извини», залечит раны женщины и возместит все понесенные убытки?

— «Вы» — это кто? — с любопытством парирует мне в ответ бывший.

— Мужчины! Муж-чи-ны, — мерно и тихо ударяю пальцами по поверхности стола.

Хмыкает сволочь, будто я не по адресу.

— У мужчин другая сущность.

— Козлиная сущность, — с энергичностью стервы подмечаю я.

Лицо Ивана становится сосредоточенным. Понял, что со мной не так просто. Ради чего мне и с какой это стати спускать ему весьма не шуточную выходку? Безобразное поведение в минувшую встречу…

— Прости, ладно?

Недоуменно покачиваю головой и закатываю глаза.

Как все просто.

Как у них все просто!

Облокотившись о спинку стула, сижу достаточно в расслабленной позе деловой дамы, закинув ногу на ногу и имея небольшой запас расстояния от края стола.

Увожу глаза на прохожих.

— Я как погляжу, ты успокоился. К чему эта встреча? — плавно возвращаю взгляд на Ваню.

— Я не успокоился. Я выдохнул. Подумал. И понял, что упустил из своего поля зрения очень важные моменты.

Вскидываю бровь.

— Например, что ты не разделяла мои мысли о детях, Лиза, — бывший пожимает плечами, а я не верю своим ушам! — Я вспомнил, что ты всякий раз уходила от моего вопроса, по поводу детей. Никогда не говорила: сколько хочешь? Кого? И когда родить?

Я застываю.

Краем глаза вижу, что Иван положил руки на стол и, чуть подавшись вперед, выдал мне вполголоса:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Так может тогда в Париже ты узнала, что беременна и поскакала в Россию делать аборт?

Мозг чуть не взорвался от выдвинутой теории бывшего спутника моей жизни.

Распахнув глаза, испытываю растерянность и шок.

Неприятно — да.

Никогда бы не подумала, что до такого можно додуматься при всем притом неплохо зная меня.

Я искренне помышляла, что Иван меня знает…

Жаль!

Очень жаль, что заказанный мною кофе до сих пор не принесли. А то сейчас чашка горячего напитка была бы как раз кстати.

Хлопать глазами и ушами некогда. Надо немедленно решать эту проблему. Лучше кардинально.

Вскидываю на него глаза.

Остро.

Строго.

Невозмутимо.

Какие тут могут быть вообще колебания?

Должно быть, мои серо-зеленые глаза в этот миг просто позеленели.

— Ты и вправду думаешь, что я могла бы убить ребенка? — абсолютно глухим голосом произношу я.

И выпуская слова из своей грудной клетки, мой голос с ходу приобретает хрупкость и уязвимость. Он будто окрашивается в светлый цвет. Белый.

Смотрю на него, не мигая, не снижая и градуса высказанной претензии. И понимаю, что сталкиваюсь с подобием детского упрямства, которое может, безусловно, ранить душу, но, к сожалению, не осознать оного.

Потому злиться, отвечать тем же я не могу.

Четко понимаю необходимость расставить точки над i.

Сказать правду придется.

Как бы трудно мне это не далось.

Иначе это слепое неведение, может привести к весьма ужасным последствиям.

Бывший молчит, поняв, что вступил не в то болото.

Я а меж тем титаническими усилиями избавляюсь от какой-то доли напряжения и обиды. И медленно втягиваю в легкие воздух перед признанием.

— Нет, Иван. Твое предположение неверно. И раз уж у тебя возникают подобные мысли, то ты прав, я должна с тобой наконец-то объясниться и сказать, что послужило причиной моего тогдашнего поступка.

Говорю, как адвокат на переговорах, а под конец голос сдает.

Обрывается.

А глаза увлажняются.

Моргаю, чтобы не заплакать.

Я сама не заметила, как села прямо. Сложила перед собой руки замком. Еще один вдох. Выдох. И…

— Я не могу иметь детей.

Иван хлопнул глазами пару раз, но какой-то явной для меня реакции не выдал. Показалось, что призадумался мой бывший и только.

— Не понял, — растерянно мотает головой.

Черт…

— А что тут не понятного, Иван? Я сказала тебе правду коротко и ясно. «Я не могу иметь детей», — внешне спокойно и четко произношу я, а саму уже разрывает.

Не хочу плакать.

Не хочу унижаться.

Не хочу признаваться в том, что я не такая как все.

Но, по-моему, придется.

Мазнув взглядом в сторону резко выдыхаю. Поднимаю сцепленные пальцы выше, будто прячась за ними, и признаюсь:

— Я не могу иметь детей. Ни родить сама. Ни заморозить яйцеклетку и потом воспользоваться услугами суррогатной матери. В общем, никаких шансов на материнство, — грустно оскалилась я, разведя руками перед бывшим.

Вот теперь, кажется, он понял. Ошеломленно раскрыв рот, он так и отпрянул к спинке плетеного кресла.

Судя по прищуренным глазам, в голове его шли мыслительные операции.

Говорить — ничего не говорил.

Думал.

А тем временем принесли кофе.

Я как знала, что бывший не опоздает навстречу, заказала и ему то кофе, которое он любил.

Официантка ушла.

— Спасибо, — говорит он мне насчет заказа.

Его благодарность я встречаю снисходительной и немного отчужденной улыбкой.

Мы что сейчас о погоде разговаривали? Или я тут душу на изнанку вывернуть пыталась?

Делаю размеренный и глубокий вздох, глядя на улицу. Начинаю обдумывать план побега, когда мужчина напротив берет слово:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})