Джулия Ортолон - Даже не мечтай

— Э-э-э… нет, я на него не запала. Конечно, твой дядя мне очень нравится и мы с ним уже успели подружиться, но не больше. Так на чем мы остановились?

— А он тоже смотрит на вас такими глазами…

— Что?! — Сердце Элли ухнуло и провалилось куда-то в пятки. — Выброси это из головы, — спохватилась она. — Давай-ка лучше займемся делом.

— Хорошо. — Хлоя снова передернула плечами. — Просто решила, что вам интересно… потому что это вроде как даже забавно!

— Что забавно?

— Ну… наблюдать за ним. Только что он был такой, как всегда — милый, славный дядюшка Скотт. Но стоит вам войти в комнату, и привет! Смех смотреть, как у него тут же сносит крышу и он начинает просто пожирать вас глазами, причем из кожи лезет вон, чтобы вы не заметили. В жизни ничего подобного не видела!

Итак, выходит, он тоже хочет ее. Эллисон, стараясь не выдать охватившего ее ликования, отвела глаза в сторону.

Неужели Скотт действительно ест ее глазами? Сама мысль об этом казалась смехотворной. Но смеяться ей не хотелось…

Швырнув телефон, Скотт нажал кнопку и повернулся. И сразу же натолкнулся взглядом на Эллисон. Нахмурившись, он замер, не сводя с нее глаз, а она покраснела до слез, сообразив, что ее застукали на месте преступления.

— Опять какие-то проблемы?

— И не спрашивай. — Скотт тяжело вздохнул. — Послушай, тут найдется листок бумаги?

— Конечно. — Немного смущенная, Эллисон присела за стол и достала чистую бумагу.

Взяв листок, Скотт расправил его на столе, а поверх положил какую-то книгу и аккуратно обвел ее ручкой. Потом отодвинул книгу в сторону, полюбовался ее контуром, нагнулся над столом и что-то написал. Элли наблюдала за ним, вспоминая первый день, когда он только приехал, — она так же завороженно разглядывала живую знаменитость.

— Вот. — Скотт резко выпрямился и сунул Элли в руки листок. — Пошлешь его по факсу, хорошо? Имя и адрес написаны на обратной стороне. Естественно, я заплачу.

Прежде чем сунуть листок в факс, Эллисон не удержалась и бросила на него быстрый взгляд. Поперек нарисованной книги крупными печатными буквами было написано: «Роман Скотта Лоренса». И все. Когда листок с легким жужжанием затянуло в аппарат, Элли повернулась и с нескрываемым любопытством спросила:

— Расскажешь мне?

— Мой издатель угрожает разорвать со мной договор.

— Но почему?! Это же глупо! Ведь твои книги всегда становятся бестселлерами!

— Ну… они ведь издатели, — пожал плечами Скотт. — Могут поступать так, как им хочется. — Скотт принялся расхаживать по комнате. — Обидно другое — до этого вчерашнего разговора с Хью все было замечательно. Я писал как сумасшедший. А потом… все насмарку. То, что я написал после разговора с ним, можно смело отправить в корзину. Господи, ну почему они не могут оставить меня в покое и позволить делать то, что мне нравится?! — Он сокрушенно покрутил головой и развел руками. — Может, мне действительно бросить писать? Знаешь, у меня просто опускаются руки…

— Ты ведь не можешь говорить это всерьез! — Элли вдруг перепугалась.

— Знаешь, труд писателя и так не из легких. А они превращают его в пытку.

Решив, что просто не имеет права позволить Скотту сдаться, Эллисон легко положила руки ему на плечи и осторожными движениями стала массировать затекшие мышцы.

— Я чем-нибудь могу тебе помочь? Скотт сухо усмехнулся.

— Ну, этим ты вряд ли поможешь. Она принялась разминать ему шею.

— Ты весь напряжен. Мышцы просто закаменели. Может, ляжешь, чтобы я могла помассировать тебе спину?

— Эллисон… — Скотт сжал ее руки. — Это не очень хорошая идея. Поверь мне.

Она подняла глаза и мгновенно смутилась, натолкнувшись на его взгляд. Что в нем было — голод? Желание?

— О-о-о… — робко протянула она.

— Вот именно — о-о-о! — насмешливо передразнил Скотт и сжал ей руки, заставив ее пульс участиться. — Знаешь, я ведь не святой. Так что если хочешь, чтобы я придерживался условий нашего договора, то держись от меня подальше, хорошо?

— Ясно. — Но здравый смысл и логика вдруг непостижимым образом куда-то исчезли, и Эллисон овладело безрассудство. — Что до нашего соглашения… Короче, я тут подумала… может, действительно стоит его… слегка изменить?

Скотт внимательно посмотрел на нее. Во взгляде его появилась настороженность.

Облизнув пересохшие губы, Элли неуверенно продолжала:

— Ну… если ты действительно решил пробыть у нас до конца месяца… я подумала, не глупо ли это будет с нашей стороны, если мы… — Все ее мужество вдруг разом исчезло, и Эллисон замолчала, со страхом и нетерпением ожидая, что он скажет.

Пора бежать, сцепив зубы, подумал Скотт. Элли ведь понятия не имеет, что его отец — человек, решивший прибрать к рукам ее гостиницу. С его стороны было бы бесчестно этим воспользоваться. Нет, конечно, он держал руку на пульсе: связался с адвокатами отца, иначе говоря, сделал все, чтобы заставить его образумиться, но ведь это ничего не меняет, верно? В глазах Эллисон все Лероши одного поля ягоды, и как только она узнает, что он — один из них, то сочтет его негодяем и обманщиком. И между прочим, будет права…

Но, заглянув в ее дымчато-серые глаза, в которых вспыхнула надежда, Скотт почувствовал, как все доводы рассудка разом вылетели у него из головы. Их прошлое… все последствия, что ждут их в будущем, — все было забыто. Сейчас он мог думать только о настоящем. А этим настоящим была Эллисон.

Поклявшись, что это всего лишь один поцелуй, последний, Скотт опустил голову, и губы его прижались к ее губам. Сладкая… Господи, какая же она сладкая! Со стоном Скотт обнял Эллисон и мысленно послал все к черту. Она вернула ему поцелуй с той наивной и беззаветной пылкостью, которая сводила его с ума. Закрыв глаза, Скотт упивался тем, что снова держит ее в объятиях. Где-то в самом дальнем уголке его сознания пробудившийся здравый смысл забил тревогу, но его никто не слушал…

Обхватив ладонью затылок Элли, Скотт впился в ее рот, внезапно подумав о том, что всегда будет помнить вкус ее губ. Снедавшее его желание подстегнуло ее, и Эллисон крепко прижалась к нему всем телом. Скотт присел на краешек стола и притянул ее к себе.

Эллисон со стоном уронила голову ему на плечо, пока он покрывал поцелуями ее шею.

— Да, — чуть слышно прошептала Элли. — Похоже, нашу договоренность действительно нужно пересмотреть. Одна ночь — это явно мало!

Одна ночь? Чушь! Даже миллиона ночей с Эллисон было бы мало! Скотт поймал себя на том, что был бы счастлив заниматься с ней любовью всю оставшуюся жизнь!

И застыл, словно его окатили ведром ледяной воды.

Открыв глаза, он посмотрел на нее, внезапно сообразив, что тревога, сиреной завывавшая в мозгу, не имеет ничего общего с его страхом столкнуться с ее ненавистью. Скорее все дело было в тех чувствах, которые одно ее присутствие возбуждало в нем, в той страсти, что не имела ничего общего с обычным вожделением. Это незнакомое чувство все ширилось в нем, заполняя каждый уголок души, до тех пор пока Скотт вдруг не почувствовал, что уже не может дышать.