Сюзанна Форстер - Бесстыжая

– Конечно, надо предусмотреть все на тот случай, если наш брак распадется…

– Меня не волнует сохранность вашего брака, – прошипел Мэтт, побелевший, как его рубашка. – Я беспокоюсь о тебе, Джесси. Что, если тебя сохранить не удастся?

– О-ля-ля, что это мы тут делаем? Неужели жених намерен сбежать от невесты?

Собиравший сумку Люк поднял глаза и увидел женщину, которая была предметом его похотливых сновидений в годы юности.

– Да. Чтобы порадовать Джесси, – откликнулся он, швыряя в сумку бритвенный прибор.

– Помочь? – поинтересовалась Шелби Флад. Люк уже собирался ответить, что он закончил сборы, но с удивлением обнаружил, что она не дождалась ответа, прошла к кровати и в соблазнительной позе улеглась на покрывало. Перегнувшись через край так, что ее ноги в золотых сандалиях повисли в воздухе, Шелби с улыбкой придавила крышку чемодана Люка.

– Спасибо, – сказал он с иронией в голосе.

– Не за что.

Люк словно услышал сексуальный боевой клич, тот же самый бессознательный рефлекс, который в свое время швырнул чрезмерно активные железы шестнадцатилетнего мальчика в бурный гормональный поток.

На примере старшей сестры Джесси он многое узнал о человеческой натуре. Шелби принадлежала к тому типу женщин, которые одной рукой давали, а другой – отбирали. Она открыла ему глаза на то, что мужчина может быть до безумия влюблен в женщину телесно, но не духовно. Кроме того, с ее помощью он узнал о силе тайных желаний и мечтаний, которые были у всех, но признавались в которых лишь немногие. Шелби не только в открытую говорила о них, но и воплощала их в жизнь. Это отличало ее от других людей и придавало такую подкупающую честность, которой Люк не мог не восхищаться.

– Как ты живешь, Люк? – спросила она. В ее голосе была хриплая интимность, которая мгновенно вызвала в его памяти все их бурные совокупления в юности. В те дни Люк был безумно влюблен в нее и был готов жениться, но потом словно бомба разорвалась у него на глазах. Его отец пригрозил лишить его наследства. Шелби говорила, что сделает аборт, а местная полиция чуть не обвинила его в убийстве Хэнка Флада. И все это произошло почти одновременно.

– Ничего, – ответил он, глядя в ее ярко-голубые глаза. У него перехватило дыхание, и на мгновение они словно бы слились в этом взгляде. Между ними по-прежнему была глубокая связь, и Люк понял, что неравнодушен к ней. Неравнодушен, но гораздо более умен, чем когда-то.

– Ты хорошо выглядишь, – продолжала Шелби, оглядывая его с одобрением. – Имидж – моя профессия, и я должна тебе сказать, что мне нравится твой облик.

– Что? Это тебе нравится? – переспросил Люк, указывая на свой дорожный наряд – протертые на коленях джинсы и белую полотняную рубашку.

Шелби удовлетворенно кивнула.

– Тебе идет. Сюда нужно добавить только одну вещь.

– Что же?

Губы Шелби сложились в загадочную и очень сексуальную улыбку, и она, перекатившись, словно кошка, встала на четвереньки. Добравшись до края кровати, она подобралась совсем близко к Люку, покачивая бедрами и глядя на него своими прозрачными глазами.

Господи помилуй, подумал Люк. Ну и штучка. Он мгновенно представил ее обнаженной, с чуть подрагивающими грудями, призывающими взглянуть на них… и тут же отвести взгляд.

Лицо Шелби находилось на уровне пояса Люка.

– Ширинка на пуговицах – это признак хорошего вкуса, – сказала она, поднимая глаза.

У Люка вдруг возникло странное ощущение, что Шелби сейчас вцепится зубами в его промежность и что-нибудь откусит. По крайней мере, глаза у нее блестели так, как будто она намеревалась сделать именно это. Однако вместо этого она уселась на кровати, поджав под себя ноги, и Люк даже вздохнул с облегчением.

– Я считаю, что «Левис» подходит к моделированию ширинок со всей ответственностью.

– А ты со всей ответственностью подходишь к тому, что внутри, – тихо сказала она, засмеявшись так, как будто ей бы тоже хотелось подойти к этому со всей ответственностью. – Мне хочется над тобой поработать, – продолжая смеяться, говорила Шелби. – Одеть тебя, Люк, попробовать на тебе всякие безумные новинки. Что ты скажешь, например, о том, чтобы выглядеть, как БГБ – Богатый Городской Байкер?

– Спасибо, не стоит. Я не привык «выглядеть».

– Ничего, это можно исправить. – Шелби задумчиво облизывала губы, изучая его фигуру и наряд. – Не любишь «выглядеть». Это мне нравится. Но все равно кое-что надо подкорректировать. Я бы расстегнула еще пару пуговиц на рубашке, подняла бы воротник вверх и свободно повязала тебе галстук. Мне нравятся галстуки… и еще кое-что свисающее.

Люк издал нечто вроде мычания.

– Ты когда-нибудь прекратишь, Шелби?

– И что я тогда буду делать? Между прочим, у меня есть к тебе предложение, – сказала она, поднимаясь на колени, чтобы воплотить в жизнь свою мысль по поводу расстегнутых пуговиц.

– Именно этого я и боялся.

Какой-то раздавшийся в коридоре звук привлек внимание Люка, но Шелби, поглощенная воротником его рубашки, не услышала его и не заметила, как в комнату вошла Джесси.

Он не успел объяснить ей – не нашлось нужных слов. Изумление и столь знакомая ему вспышка боли в глазах Джесси лишили его дара речи.

– О черт, – прошептала Шелби.

– Джесси, – начал Люк, – я… Джесси резко повернулась и вышла, не сказав ни слова, но Люк успел заметить, как на лице ее, подобно пламени зажигалки, вспыхнуло смущение, преобразившееся потом в нечто другое, более свирепое, горячее, как ревность, и дикое, как желание убить. Джесси уже успела доказать ему, что ей присуща жестокость, но сейчас Люка заставило онеметь совсем не это. В ее глазах стояла боль. И эта боль – о Господи! – пронзила его горло, как стрела.

Когда Шелби вернулась в свою комнату, там уже была Джесси, стоявшая у камина. Шелби была встревожена и почти испугана. Она с настороженностью смотрела в лицо Джесси – не злое и не обвиняющее, но сосредоточенное и очень, очень решительное.

– Я знаю, как это должно было выглядеть, – сказала Шелби.

– Это выглядело так, как выглядело. Ты приставала к нему.

– Нет, это не то, что ты думаешь. Мы шутили, это была просто игра.

Внезапно Дхесси сделала шаг вперед и взорвалась.

– Ты невероятная дрянь, Шелби! – Она понизила голос до шепота. – Это мой дом. Как же ты смеешь так отвратительно себя вести?

– Джесси, я…

– Не делай этого больше. Не переходи мне дорогу, Шелби. Потому что в противном случае у тебя будут неприятности.

Шелби ощетинилась.

– На твоем месте я была бы поосторожнее с угрозами.

Мгновение Джесси молчала, застыв перед своей сестрой в возмущенной позе.