Луанна Райс - Седьмое небо

— Зик мог починить все, что угодно, — начала она. — У тебя это от него. Он был такой веселый и умный, авторитетов для него не существовало. Он был прекрасный парень. Я знаю, мне следовало сказать красивый, но это было бы несправедливо… Он был прекрасный, Майк. Прекрасный, как ты.

Майк хмыкнул.

— Мы выросли на этом острове и с детства знали друг друга, а та встреча, которая определила все, произошла однажды вечером в апреле. Я приехала домой на каникулы и гуляла вдоль залива. На небе светила луна, и я любовалась ею. Я помню, как услышала звук мотора, это был Зик на своем мотоцикле. Он подъехал, и я вскочила на мотоцикл. Он катал меня по острову, и мы любовались луной…

— И что дальше? — сказал Майк.

— Ты видел его маленький дом? — спросила Сара — Недалеко от фермы его родителей? Я водила тебя туда, когда ты был маленьким.

— Я помню, — кивнул Майк, напуская на себя мрачный вид, хотя это получилось у него не очень натурально.

— И ты нашел его?

— Да, маленькая рыбацкая хижина — сейчас там никто не живет. Сорняки по пояс, плющ обвивает окна.

— Правда? — растерянно спросила Сара, сама не понимая, почему слышать все это для нее так печально. — Я любила этот дом. Мы все там отремонтировали своими руками. Я сшила белые занавески на машинке тетушки Бесс, а около дома мы разбили маленький сад. Зик нашел большой валун с выемкой, и мы устроили в нем купальню для птиц.

— Правда? — воскликнул Майк. Он обожал наблюдать за птицами больше, чем кто-либо из его друзей, и, возможно, это перешло к нему от отца. Сара всегда верила, что это так.

— Мы любили друг друга, Майк, — сказала она. — Мы как сумасшедшие боролись с собой, но мы хотели быть вместе. Один раз мы почти поссорились. Я выбежала из его дома и оставила там свой белый свитер. Когда я вернулась, чтобы забрать его, Зика не было. Но он положил мой свитер рядом со своим кожаным пиджаком так, словно это люди сидели рядом, и рукава его куртки обнимали мой свитер.

— Он хотел, чтобы ты осталась, — сказал Майк.

Сара грустно улыбнулась, потому что это была всего лишь часть истории.

— Где вы собирались жить после моего появления на свет? — спросил Майк.

— Я хотела, чтобы он поехал со мной в Бостон, — сказала Сара. — Я уже открыла там магазин, понимаешь? Зик знал лишь одно — ловлю лобстеров, другой профессии у него не было, но его это мало беспокоило. Он любил остров. Я думаю, именно поэтому он оставил меня. — Сара говорила бесстрастно, как будто события того дня остались где-то далеко в прошлом.

Она хотела увезти своего ловца лобстеров в город и изменить его жизнь. Она была искренне уверена, что все ее планы и мечты пойдут ему на пользу. Он был красивый и умный, он мог поступить в колледж, может быть, даже в школу бизнеса. И так же быстро, как ему удавалось все, к чему он прилагал усилия, он достиг бы успеха. Они могли бы купить дом на Бикон-Хилл, коттедж на мысе Кейп, лодку для своих детей и разрешение на любительский лов лобстеров для Зика.

— Он хотел остаться здесь, — сказал Майк.

— Да, хотел.

— Вместо того чтобы ехать в Бостон?

— Вместо того чтобы жениться на мне, я думаю.

— Не понимаю.

— Мы были еще слишком молоды для женитьбы, Майк, — мягко сказала Сара. — Но мы хотели, чтобы ты появился на свет.

— Он знал обо мне? — настороженно спросил Майк, боясь услышать ответ. Зик знал, что должен стать отцом и все равно бросил их? И погиб вместе с другой женщиной? Саре было невыносимо трудно сказать ему правду, но она не хотела лгать.

— Что я беременна, знал. Но о тебе, милый, он не знал ничего. Он не знал, что на свет скоро появится Майкл Толбот.

— И все-таки…

— Знай он о тебе, все было бы иначе, — успокоила сына Сара, зная, что лжет, но была не в состоянии вынести голос Майка. Она не сомневалась, что любой ребенок, даже самый обворожительный, не мог заставить Зика остаться. Он был в душе свободным бродягой, а жена и ребенок были бы ему помехой.

— Жизнь была бы лучше, если бы он был с нами, — сказал Майк. — Мы могли бы быть счастливы, если бы жили вместе.

— Но этого не случилось, — резко оборвала сына Сара. — У твоего отца были другие планы.

— Ты единственная, кто хотел уехать с острова!

— Даже останься я здесь, ничего бы не изменилось. Зик не был готов к тому, чтобы жениться на мне.

— Мы могли бы спросить его, мама, — сказал Майк, снова поворачиваясь к мотору. — Но он умер.

— Я понимаю, — сказала она.

— Я был у него на могиле.

Сара сидела неподвижно. Плечи сына были такие крепкие, а голос такой уверенный. Он резко склонился к мотору, будто хотел его разбить. Боль ударила в спину, заставив ее вздрогнуть.

— Извини, милый, — мягко сказала Сара. Они несколько раз приезжали на остров, и она не удосужилась показать сыну могилу его отца.

— Маленький церковный погост. Ты была там?

— Да, я знаю, — сказала Сара, стараясь унять дрожь в голосе.

— И тебя тоже там похоронят?

— Да, — сказала Сара, понимая, что еще никогда не видела Майка таким расстроенным.

— Мама! — сказал Майк, уронив руки на верстак.

— Что, милый?

— Почему ты заболела?

Сара поднялась и обошла старую лодку. Она видела, что Майк плачет, хотя и старается спрятать слезы. Возможно, это было из-за его неудачной прогулки по льду, или он расслабился после семейного обеда в День благодарения, или на него так подействовал разговор об отце, или то, что он впервые сказал ей, как переживает из-за ее болезни… Она не могла бы сказать, что именно было причиной его расстройства, но лицо плачущего Майка дрожало от слез, совсем как в детстве.

— Майк! — прошептала она, обнимая сына.

— Тебе лучше? — спросил он. — Дед сказал, что нет…

— Конечно, лучше! Взгляни на меня, ведь я здесь, правда?

— Это ни о чем не говорит. Ты никогда не выглядела так, чтобы можно было предположить, что у тебя рак. Ты всегда такая красивая!

Сара не ответила. Сейчас она действительно выглядела неплохо, но если бы он видел ее после операции, после всех мучительных процедур… Майка не было рядом с ней во время облучения и химиотерапии. Он уехал сразу же после того, как стал известен диагноз. Тот первый диагноз, когда ей посоветовали отправиться в Париж и вернуться назад, чтобы умереть через два месяца с небольшим. Она не сомневалась, что он переживает, но до этой минуты не понимала, как сильно. Ему было шестнадцать в то время, и умри тогда Сара, он остался бы сиротой.

— Взгляни на меня, — сказала она и взяла его лицо в свои ладони.

Он часто моргал, стараясь избежать ее взгляда, но спустя десять секунд сдался и посмотрел ей в глаза. Его щеки были мокрыми от слез, а в глазах застыла та самая ранимость, которую она помнила с детства. Он продолжал часто мигать.