Диана Сидни - Тени прошлого

Некоторые из сидящих за столом заворчали.

— Есть ли еще какая-нибудь возможность, кроме государственного предписания всем газетам и рекламным агентствам печатать и распространять только такие материалы, которые выставляли бы Америку в более выгодном свете? — спросил Чапмен.

Тейлор подождала, пока все успокоились.

— Я всего лишь делюсь с вами своими соображениями. А вы имеете власть и наделены полномочиями, которыми можете воспользоваться.

И тут она замолчала, одарив каждого из членов комитета чистым взглядом своих ясных глаз.

— Я уверена, — продолжила она, — когда вы поразмыслите над моими словами, у вас появится масса предложений. А пока я хочу подкинуть вам одну идею. Для того чтобы склонить общественное мнение в пользу тех или иных видов продукции, рекламные агентства в целях анализа конъюнктуры рынка с успехом используют метод опроса по почте.

— Неужели вы предлагаете нам разослать письма своим избирателям, чтобы узнать их мнение? Мне казалось, что наша задача изменить их мнения.

— Мнение нельзя изменить, пока не выяснишь, каково оно. Это дело весьма деликатное. Вопросы можно сформулировать таким образом, чтобы при ответе получить желаемый результат. Сама структура вопросника тоже может подводить избирателя к нужным ответам. Ярким примером тому служит способ презентации «Крайслером» своей модели «К». Еще до начала рекламной кампании они разослали письма более чем миллиону адресатов. В письмах этих Якокка представился сам, сформулировал концепцию модели «К» и вдобавок приложил свой номер телефона с припиской «звоните в любое время» — все очень даже демократично. Письмам придали личный характер, предполагающий доверительное общение…

— Тем же самым мы занимаемся в период предвыборной кампании, — заявил Чапмен с самодовольным видом, — правда, мы не делаем этого между выборами.

— Об этом и речь! — улыбнулась Тейлор. — Следует возвести в принцип постоянную связь с избирателями. Ведь ваша задача, как я понимаю, заключается не только в том, чтобы быть избранными, но и в том, чтобы представлять интересы избирателей. Пусть все это будет выглядеть так, будто вам необходимо знать их мнение, чтобы с большим успехом защищать их интересы…

— Мы должны исследовать возможные последствия некоторых законопроектов, представленных сейчас на рассмотрение парламента, с тем чтобы узнать, насколько они подходят каждому из наших округов, — сказал Молер. — Собравшись здесь в следующий раз, мы сможем решить, целесообразно ли проводить кампанию в форме опроса по почте.

— Неплохо было бы также предварительно выяснить, имеются ли средства на проведение подобной кампании, — заметил Чапмен и посмотрел на Гаррисона. — Вы все-таки вхожи к Президенту и можете с ним поговорить на эту тему.

— Поговорить-то можно, — рассмеялся Гаррисон, — а вот заставить его раскошелиться… Чековую книжку нашего Президента держит под контролем его супруга. Но если есть цель, то имеются и средства ее достижения. Я об этом подумаю. Однако, прежде чем мы закончим совещание, мне хотелось бы кое-что сказать вам. Я хочу, чтобы все вы запомнили одну вещь: с этого момента мы более чем когда-либо раньше находимся в центре внимания общественности.

— Это моя вина, — рассмеявшись, заметил Чапмен. — Я-то думал, что вы в состоянии контролировать прессу.

— Я в состоянии контролировать только ту ее часть, которой владею.

— Нам казалось, что вы владеете всей прессой.

— Поверьте, если бы в моих руках была вся пресса, вы слышали бы обо мне исключительно одобрительные отзывы. Я обязан напомнить вам, что в течение некоторого времени ситуация будет складываться весьма непросто. Каждого из вас примутся рассматривать под микроскопом все эти «акулы пера», уже точащие свои карандаши и перья. Следите затем, что вы говорите и что делаете.

У Тейлор при этих словах по спине пробежал холодок. Несомненно, все эти люди привыкли к вниманию общественности, но это делало их еще более уязвимыми. Ей ли не знать об этом! Правда, она-то благодаря своему телевизионному интервью заполучила Энтони Франко. А это с лихвой компенсировало все неудобства, связанные с внезапной популярностью.

Вскоре совещание закончилось, но Тейлор еще в течение целого часа не удавалось уйти из комнаты. К ней подходили люди, желающие узнать ее мнение по тому или иному вопросу, спросить, что она думает о той или иной экономической концепции, о возможной тематике опросов по почте, а чаще всего о том, не занимается ли ее агентство организацией политических кампаний.

— Пока не занимается, — отвечала Тейлор, набрасывая на плечи пальто. — Но я уверена, что недалек тот час, когда мы станем настоящими спецами и в деле привлечения голосов избирателей.

Быстренько прошмыгнув мимо группы политиков, она нажала кнопку вызова лифта. Лишь оказавшись в его кабинке, она вздохнула с облегчением. «Все они умные, замечательные люди, — подумала она, — но какие эгоисты! Хотя ведь в общем-то каждый, кто имеет реальные шансы победить на выборах, должен находиться в центре внимания тысяч… нет, сотен тысяч людей». Миновав автобусную остановку, Тейлор заприметила такси. Рабочий день у таксиста уже закончился, но Тейлор на всякий случай все-таки посигналила ему рукой.

Водитель притормозил.

— Куда вам, леди?

— Перекресток 75-й и Сентрал-Парк-Уэст.

— О'кей! Садитесь, — кивнул он. — Я уже закончил работу, но нам по пути.

Тейлор открыла дверцу и с удовольствием плюхнулась на сиденье, откинув голову на спинку. Такси тронулось с места.

Радуясь тому, что таксист не пытается завести с ней разговор, Тейлор стала слушать радио. Ну и денек сегодня выдался!

Устало преодолев лестничный пролет, она подошла к дверям своей квартиры и, вставив ключ в замочную скважину, стала ждать, когда же послышится топот ног Майкла по коридору. Однако за дверью было тихо, и у нее вдруг сжалось сердце — так бывало всякий раз, когда ей казалось, будто что-то случилось с сыном. Она так и не смогла привыкнуть к возникавшему время от времени щемящему чувству в груди, знакомому каждой матери. Иногда ей хотелось вобрать своего ребенка назад в себя, потому что страшно было выпускать его в этот мир, полный опасностей и боли.

Чуть помедлив, она повернула ключ и распахнула дверь.

— Майкл, я дома!

Мальчик уже мчался по коридору и с разбегу бросился в ее объятия.

— Ma! Угадай, что случилось! — заорал он ей в самое ухо. Ощущение было такое, будто кто-то говорил в мегафон, сидя у нее на голове.

— Что, дорогой? — спросила она, вглядываясь в его радостные глаза.