Барбара Брэдфорд - Так далеко, так близко...

Она сказала тихо и серьезно:

– Я хочу рассказать вам кое-что.

Я кивнула.

– В прошлый вторник, когда я пришла к вам, меня очень к вам потянуло. Я провела у вас чуть больше часа, но почувствовала, что уже знаю вас так, будто знала всегда. Когда вам стало плохо, мне очень хотелось помочь вам. Невыносимо было видеть, как вы мучаетесь. Я прихожу к вам с тех пор потому, что беспокоюсь о вас. Мы много беседовали в эти дни, мы узнали друг друга, и мне стало казаться, что между нами есть какая-то связь. Это трудно объяснить, ведь мы познакомились всего неделю назад. Но это так. Я чувствую, что вы близки мне, графиня Зоэ.

– Я это знаю, Вивьен, и сама чувствую тоже самое. Связь есть. Как будто что-то толкает нас друг к другу. – Я похлопала ее по руке. жаль, что мы не встретились с вами раньше. Вы – необычная женщина, Вивьен, и за эти несколько дней вы стали мне по-настоящему дороги. Я хочу, чтобы вы знали: всю эту неделю вы были для меня утешением. Вы помогли мне пережить этот кризис.

– Я так рада! – воскликнула она, глядя на меня сияющими глазами и взяв на мгновение мою руку в свою слегка пожала ее.

– Вы так походи на Ариэль, – призналась я. – Хорошо бы вам познакомиться. Вы бы стали друзьями. Хорошими друзьями.

– Именно этого я и хотел Себастьян, графиня Зоэ. Он сказал об этом тогда же, когда сообщил, что собирается жениться. он надеялся, что на Рождество я приеду к нему на ферму, и был очень огорчен, когда я сказала, что буду во Франции. Он говорил, что после Нового Года привезет Ариэль Лормарэн, что мы понравимся друг другу. Он хотел, чтобы я присутствовала на их свадьбе. Я даже думаю, что он хотел бы устроить ее «Старой Мельнице».

– И что бы вы почувствовали, предложи он это? – спросила я, задумчиво глядя на нее.

– Я была бы рада, – ответила она. – Я хорошо приняла бы их, устроила бы прекрасную свадьбу. Я искренне любила его. Он был моей семьей. Но вы это знаете.

– Да, – мягко сказала я, – я знаю.

– Графиня Зоэ!

– Что, Вивьен? – я взглянула на нее настороженно, услышав в ее голосе что-то новое. И напряглась.

– Я не хочу огорчать вас, я уверена, что вы это знаете. Я искренне надеюсь, что вы не думаете, будто я прихожу к вам потому, что у меня есть тайные цели. Я совершенно уверена в том, что вы понимаете – я была откровенна во всем, о чем я вам рассказывала. Но я должна попросить вас об одном одолжении.

– Что вы хотите, дорогая мая?

– Я по-прежнему хочу увидеться с Ариэль. Вы можете устроить это для меня, графиня? Прошу вас!

– Вивьен, я не могу.

– Один час, самое большее – два, это все, что мне нужно. Я могу прилететь в Заир. Поговорить с ней и уехать обратно. Улечу сразу же, обещаю вам. Прошу вас, – сказала она умоляюще.

– Нет, Вивьен. Я не могу этого сделать.

– Но кому от этого будет вред?

– Вреда будет больше, чем вы можете вообразить, – воскликнула я, с отвращением заметив, что мой голос прозвучал слишком резко, но я ничего не могла с собой поделать. Тут же я заговорила мягче:

– Известие о смерти Себастьяна Лока произвело на Ариэль сокрушительное впечатление. Несколько недель она болела. Потом она на время прекратила работу в лаборатории из осторожности. Она еще не оправилась от этой ужасной вести и боялась, что совершит какую-нибудь оплошность во время экспериментов с вирусами, а это может стоить нескольких жизней. И ехать вам туда теперь, всего через семь месяцев, расспрашивать ее, задавать ей вопросы об их отношениях, о том, как он держится, как вел себя, в каком был настроении в последнюю неделю перед смертью, – значит бередить рану. Рану, которая только что начала затягиваться. Ее работа так опасна, так трудна, и я не хочу, чтобы она расстраивалась.

Помолчав, я пристально посмотрела на Вивьен.

– Постарайтесь понять мою точку зрения, милая. Я хочу, чтобы Ариэль была полностью сосредоточена на своей работе, чтобы она не совершила роковой ошибки. Короче говоря, я хочу, чтобы ее оставили в покое. Я имею в виду вас. И любого другого, кто может причинить ей боль. Она не может сказать вам ничего такого, чего вы не знали бы. И вы вполне можете написать свой очерк, не встречаясь с ней. Поверьте, что это так.

– Я понимаю ваши чувства, графиня Зоэ, понимаю все, что вы говорите. Я настаиваю на встрече с Ариэль потому, что у нее должен быть ключ.

– Ключ? – переспросила я.

– Да, ключ к разгадке – почему он убил себя.

– Я в этом очень сомневаюсь. Она не сможет объяснить вам причину его смерти, Вивьен.

– Она любила его, он любил ее, и он был так счастлив в ту, последнюю, неделю своей жизни, – прошептала Вивьен. – По-настоящему счастлив, графиня Зоэ, – она горестно посмотрела на меня. – Я очень хорошо его знаю, и очень долго, меня он никак не смог бы обмануть. Ни в каком смысле. Его ужасная угрюмость, мрачность – все это исчезло. Он просто сиял. Так почему же он убил себя, раз был на седьмом небе и собирался жениться на вашей дочери?

– Вивьен, дорогая, выслушайте меня. Никто не может знать, почему человек совершает над собой это ужасное, трагическое деяние, почему он предпринимает такой страшный и непоправимый шаг.

– Его самоубийство всегда казалось мне бессмысленным, – сказала Вивьен тихо, почти про себя. – Я хочу видеть Ариэль, потому что она может помочь мне разобраться в этом.

– Чем она могла бы помочь вам?

– У меня давно есть неясное ощущение, что Ариэль имеет к этому какое-то отношение. Пожалуйста, поймите меня правильно, графиня. Я имею в виду – косвенное отношение. Я знаю, что она была в Африке, когда он умер Коннектикуте.

– Но почему же вы полагаете, что она должна что-то знать?

– Потому что единственное новое, что появилось в его жизни, – это их с Ариэль отношения. Его жизнь была вполне предсказуема. Узор ее практически не менялся. Из года в год все повторялось.

– И как же он жил? – спросила я с любопытством.

– Он приезжал на свою ферму, потом возвращался в Африку. Или куда-нибудь еще, где была в нем нужда. Он делал там свое дело, возвращался в Штаты, жил там какое-то время, занимался делами фонда и «Лок Индастриз» и опять уезжал. И вот он встречает в Заире Ариэль. Он влюбляется, строит брачные планы, но вдруг кончает с собой. По мне, это очень странно. Я уверена, что за эту неделю произошло нечто необычное. Между понедельником, когда мы встретились за ленчем, и субботой, когда он убил себя. И это – тайна. Я даже представить не могу, что это было.

– Может быть, жизнь стала невыносима для него, – спокойно предположила я.

– Что вы имеете в виду, графиня?

– А не потому ли человек убивает себя, что жизнь стала для него невыносима? Он просто не хочет больше жить.

Вивьен молчала. Я видела, что ей больно. Потом она, подавшись вперед, испытующе посмотрела на меня и сказала:

– Я хочу еще кое-что объяснить вам, графиня Зоэ. Я любила Себастьяна с двенадцати лет. Я всегда буду любить его, и какая-то часть меня всегда будет принадлежать ему. Но написать о нем очерк – это в принципе не очень важно для меня. Это – нечто вроде оправдания. Когда эта идея пришла мне в голову, я носилась с ней, надеясь, что работа поможет мне разобраться в его смерти. Конечно, написать о нем хороший очерк – это для меня удовольствие, но кроме этого есть нечто гораздо более существенное. – Она помолчала, переводя дух, и продолжала: – Мне необходимо понять, почему все-таки Себастьян Лок лишил себя жизни. Понять для себя. Это так не соответствует его характеру и совершенно чуждо его натуре. И пока я не узнаю этого, я не обрету душевного спокойствия. Я с самого начала почувствовала необходимость разобраться в этой ужасной загадке и у меня появилась мысль написать очерк. Я думала, что мне помогут беседы с людьми, знавшими его, что я, наконец, доберусь до правды. И поэтому я хочу увидеться с вашей дочерью. Не для того, чтобы писать об их отношениях. Но из чисто эгоистических соображений – ради собственного душевного спокойствия.

– Благодарю вас за вашу честность, Вивьен. Ариэль была ошеломлена его самоубийством, как и вы. И, может быть, когда-нибудь вы с ней увидитесь – когда ее раны заживут окончательно.

Вивьен кивнула, тяжело вздохнув.

– Я хочу закрыть эту книгу и идти дальше, графиня Зоэ.

– Ваши мотивы мне понятны. И не думайте, что я сержусь на вас; ничуть не сержусь. Но я повторяю еще раз: моя дочь вам не поможет.

– Вы так уверены?

– Да.

Вивьен сказала упавшим голосом:

– Вы – мой последний шанс. Я думала, что только вы можете помочь мне услышать правду от Ариэль. Я надеялась, что ключ у нее.

На мгновение я утратила способность мыслить. Разум мой застыл. Я только сидела в своем прекрасном саду, чувствуя легкий озноб от ветерка, и глядела в эти упрямые, четные зеленые глаза.

И тут, глядя на красивое лицо этой молодой женщины, я приняла решение.

Я знала, что она – человек честный, что честь – важнейшая черта ее характера, и я ощутила, что могу ей довериться.