Элизабет Гейдж - Ящик Пандоры. Книги 3 – 4

Со времени той ночи, которая последовала за шоу «Вашингтон сегодня», жизнь Дианы сорвалась с наезженной колеи. Когда Хэл оттолкнул ее столь неожиданно и резко в тот самый момент, когда они уже подошли к акту любви, она поняла, что произошло нечто страшное. В ту минуту она потеряла последнюю толику самоуважения. Она заподозрила, что он угадал ее состояние, а может быть, даже нашел бутылку в ванной…

Как бы там ни было, а ей стало совершенно ясно, что он не хочет ее. В самом факте его отказа от ее тела содержалось что-то жалкое и презрительное. Проснувшись на следующее утро, она обнаружила, что лежит в постели одна.

С того дня ответственность ее положения жены кандидата в сенаторы утроилась, а ее способность нести эту ответственность так уменьшилась, как никогда прежде. У нее создалось впечатление, что она окончательно разошлась с Хэлом во всем. А в это время их со всех сторон приветствовали как идеальную пару.

Ложь теперь стала невыносимо давить на Диану. Она всю свою жизнь лгала, но почему-то надеялась, что, став ее мужем, Хэл положит конец ее обману и самообману.

И он помогал ей удерживаться в рамках. Но теперь… Теперь у нее остались только водка и транквилизаторы, которые дарили ей весьма сомнительные удовольствия, зато дань за них требовали непомерную. Они давали опору ее ногам, но она-то хорошо знала, что эта опора больше смахивает на зыбучие пески. Они обеспечивали ей голос, которым она могла отвечать на вопросы интервьюеров, этих противных, ухмыляющихся молодчиков. Но в этом голосе стало много осечек, проглатывания звуков, запинок… Все это Диана видела как на ладони. Это ее ужасало. Но еще больше ее ужасала мысль о том, что это, возможно, видно не только ей, но и окружающим…

Транквилизаторы были ее излечением и ядом, благодатью и проклятьем. Она бы на все пошла, лишь бы бросить их и зажить снова нормальной жизнью…

Впрочем, она понимала в глубине души, что никогда не жила нормальной жизнью. Ей не к чему было возвращаться. Обман и самообман стали самой тканью ее существования. Определенно, ей не к чему было возвращаться…

Теперь вот и Хэла рядом с ней не было. Она томилась одиночеством.

До интервью оставалось пять минут. Она огляделась вокруг в этой зеленой комнате. Заваленные журналами столы, продавленные диваны, успокаивающие сюжеты постеров на стенах – картинки для туристов, тусклый кофейник, тарелка с печеньем. Она давно была знакома с зелеными телепомещениями. Они всегда угнетающе действовали на ее психику. Продюсеры, казалось, извлекали какое-то странное удовольствие, даже не пытаясь придать таким комнатам хотя бы легкий намек элегантности. То, что появлялось на экранах телевизоров, по сути было чистой и грубо сработанной иллюзией. Все, что располагалось за кадром телекамеры, было грязно, разбито, раскидано, тускло, выглядело убого и отвратительно. Как будто специально.

Диана от нечего делать потянулась к одному из журналов, когда раздался стук в дверь. Она ответила. Тогда дверь приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалось прыщавое лицо курьера телестудии.

– Миссис Ланкастер? – спросил он.

– Да.

– Вам пакет, мэм.

Он вошел в комнату и передал ей из рук в руки жесткий большой конверт. На нем не было ни почтовой марки, ни обратного адреса, только ее имя, выведенное крупными печатными буквами.

Курьер ушел, даже не попросив ее расписаться в получении.

Смущенная Диана распечатала конверт, думая, что это как-то связано с передачей.

Как только содержимое посылки выпало ей на колени, у нее перехватило дыхание.

Обнаженные груди Линды Престон переливались солнечными бликами на увеличенном – восемь на десять[1] – фотоснимке. Характерно было то, что эти груди прижимались к грудям самой Дианы. Обе женщины сплелись телами в тесном объятии на скомканных простынях кровати в гостиничном номере. Линда лежала поверх Дианы, ее бедра и ляжки подчеркивались причудливой игрой света и теней. Губы Линды были раскрыты и поглощены губами Дианы. Это был страстный, жадный поцелуй.

Судорожно вздохнув, Диана швырнула снимок обратно в конверт. Она резко обернулась по сторонам и про себя поблагодарила свою счастливую звезду за то, что никого, кроме нее, в зеленой комнате не было.

Затем, украдкой, она еще раз взглянула на фотографию. В конверте лежало еще несколько снимков. Все столь же откровенные, как и первый. Фотографии от увеличения потеряли в качестве, но все равно были красноречивыми и даже художественными в подробном изображении «запрещенных» отношений между женщинами. Диана и Линда были сняты в самых томных позах своей любви. Руки и ноги их страстно переплетались, губы, языки, пальцы блестели от любовной влаги, лица были искажены вожделением, зрачки глаз расширены от восторга созерцания взаимной наготы.

Диана с остервенением швырнула фотографии обратно в конверт. Она поднялась было на ноги, но почувствовала головокружение и вынуждена была сесть обратно. Со страхом она вспомнила об интервью и подумала о том, сколько времени у нее осталось. Сколько минут? А может, уже секунд?..

Вот сейчас продюсер войдет в комнату, чтобы отвести ее в студию, увидит конверт, лежащий у Дианы на коленях, выражение ее лица и…

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы и избавиться от безотчетного ужаса. Затем она тщательно просмотрела содержимое конверта, надеясь найти какою-нибудь записку или письмо.

Ничего подобного там не было. Что все это значит? Чего от нее хотят? Чего добиваются? Кто мог это сделать?

Кто посмел так обращаться с ней?

Наконец она решила обследовать сам конверт. Она разорвала его по линиям сгиба, и на внутренней стороне увидела то, что искала.

На жесткой бумаге черным толстым маркером было выведено три слова:

Жди моего звонка.

Диана зажмурилась так сильно, как только могла. У нее даже навернулись слезы. Однако от кошмара этим отделаться не удалось.

Одинокая слеза медленно покатилась по щеке…

Через минуту Диана поднялась со стула и, выйдя из зеленой комнаты, направилась к дверям выхода из телестудии.

Она ушла отсюда, даже никого не поставив об этом в известность.

XXII

Ежедневное издание «Женская одежда», 1 июля 1958 года

«Лаура Блэйк снова побеждает!

Второй год подряд Лаура Блэйк становится обладательницей знаменитой премии «Критикс Соти», которой награждаются американские художники-модельеры за самую оригинальную работу.

Миссис Блэйк, чей салон «Лаура, Лимитед» за несколько последних сезонов уже успел стать международной сенсацией, приняла премию на торжественной церемонии, устроенной в «Уолдорф-Астории» вчера вечером. Присутствовало много ее коллег из разных стран мира, журналисты, пишущие о моде, а также представители торговых кругов.