Виктория Клейтон Виктория Клейтон - Дом подруги

— Стало быть, это и был ваш первый любовник?

— Ну… в общем, да. Хотя назвать его любовником как-то язык не поворачивается.

— Но ведь вы с Мин поссорились именно из-за него, верно? Так что придется называть вещи своими именами.

Я постаралась пропустить его замечание мимо ушей и принялась рассказывать, как жизнь столкнула нас снова спустя пятнадцать лет, как мы помирились и что произошло потом.

— Роберт, — задумчиво протянул Чарльз, — заложник собственной совести. Взялся за дело, которое явно ему не под силу, и живет в доме, который слишком велик для него. А у него, к несчастью, не хватает мужества что-то изменить.

— Ну, вы несколько преувеличиваете. Не думаю, что все так ужасно, как вы говорите. К тому же они с Мин счастливы вместе. Хотя он чем-то напоминает Гамлета… современного, конечно, — такой же мрачный.

— Честно говоря, последний раз я читал Шекспира еще в школе. Но насколько я его помню, да… похож.

— Вы не любите читать?

— Люблю. Но только не романы. Предпочитаю биографии или записки путешественников. Исторические хроники. Иначе говоря, то, что относится к реальным событиям, а не является плодом чьей-то фантазии.

— Помнится, это Карлейль когда-то сказал, что история — всего лишь вытяжка из сплетен и слухов. А биография — умелая подборка полуправды и полулжи. Все, что написано на бумаге, — уже выдумка. А беллетристика, в особенности хорошая, конечно, это правда, но только в рамках домысла.

— Ну вот, теперь вы станете читать мне лекции. Ого, вижу в глазах уже горит педагогический огонек! Впрочем, конечно, вы правы. Ладно, тогда можете считать, что я предпочитаю, так сказать, литературу, в основе которой лежит сухое изложение фактов. И вот вам факт первый: я нахожу вас необыкновенно привлекательной, Диана. А факт второй состоит в том, что через… — Чарльз кинул взгляд на часы. — …Меньше чем через четыре часа я улетаю в Южную Африку.

— А мне уже пора обратно в Вестон-холл, — поспешно пробормотала я.

С губ Чарльза сорвался смешок.

— Вы меня не так поняли. Я вовсе не предлагаю вам подняться наверх и заняться любовью. Просто до отъезда мне нужно еще заглянуть в паддок — посмотреть лошадей — и сделать кучу телефонных звонков. К тому же мне известно, — он накрыл мою руку своей, большой и сильной, — что вы… скажем так… очень робкая. Вы согласны?

— Не спешите с выводами, — буркнула я, выдернув свою руку. — Держу пари, вы уверены, что стоит вам только свистнуть, — и женщины толпами кинутся к вам со всех ног, теряя на бегу тапочки!

— Хотите упрекнуть меня в излишнем мужском тщеславии?

— Вы угадали. Вероятно, так оно и есть.

— Вероятно! — фыркнул он. — Ваша хваленая английская вежливость! Не хотите говорить прямо, поскольку вы у меня в доме и сидите за моим столом. Я угадал?

— Я вообще не люблю ссориться. И не люблю никого обижать.

— А я, значит, обидел вас, когда предположил, что секс внушает вам только страх? — Чарльз снова нежно, но крепко сжал мою руку в своих. — Простите, Диана. Больше я не стану вас дразнить. Но я знаю, как подобрать ключик к вашему сердцу. Знаю, как доказать вам, что мне можно доверять. Горас!

Горас появился, будто чертик из коробочки. «Впрочем, не исключено, что он просто подслушивал под дверью», — решила я.

— У вас найдется ненужная кулинарная книга?

Горас исчез.

— Горас готовит?! Вот уж никогда бы не подумала!

— Он великолепный повар! Между прочим, сегодняшний обед готовил именно он. И тот, прошлый, когда мы познакомились, тоже. Горас необыкновенный человек — он обладает и вкусом, и интеллектом… даже преподает в Оксфорде теологию. Не ожидали? То-то же! Советую вам как-нибудь с ним поговорить.

— Господи, я даже представить себе не могла… Но как же тогда… а я-то думала, он секретарь или дворецкий, встречает гостей, ведет дом и все такое…

— Обычное дело. Но, уверяю вас, Горас нисколько не считает себя униженным, когда принимает у гостей пальто. То, что он думает, принадлежит только ему, и всех пальто в мире не хватит, чтобы помешать ему это делать.

— Расскажите мне о Горасе. Только быстро, а то он сейчас вернется.

— С шестнадцати лет Горас кочевал из одной психиатрической лечебницы в другую. И при этом, заметьте, он никакой не псих — напротив, он чрезвычайно талантлив, один из умнейших людей, которых я знаю. Но нормальная жизнь не для него — он просто не в состоянии держаться в установленных для обычных людей рамках. Первый раз он слетел с катушек накануне выпускных экзаменов. И сразу после Оксфорда угодил в психушку, где и провел почти три года. Я познакомился с ним на испытаниях для охотничьих собак. Угадайте, чем он там занимался? Продавал флажки в пользу местной лечебницы. Мне с первого же взгляда стало понятно, что он человек незаурядный. И к тому же очень несчастный. Мы разговорились. Короче, я предложил ему работу, и Горас согласился. Он начал с того, что убирал двор, мыл машины, подметал, чистил ботинки. Мне хотелось увидеть своими глазами все, на что он способен. Прошло совсем немного времени, и он уже начал заправлять тут всем. Правда, нервная система его все еще в неважном состоянии. У него до сих пор случаются срывы, но зато он знает, что тут он в безопасности. И что я отношусь к нему с уважением.

Мне вдруг вспомнилось, как Чарльз уверенными, спокойными движениями оглаживал бившую копытами Астарту. Наверное, примерно так же он успокаивал и Гораса. Интересно, это случайное совпадение или Чарльз каким-то внутренним чутьем выискивает слабые места, чтобы доказать свое искусство подчинить себе любого, будь то человек или животное?

— О чем задумались, Диана? У вас такой серьезный вид… уж не о Горасе ли? Считаете, что его зависимое положение в моем доме служит для него источником страданий? Уверяю вас — он свободен. Я не стану задерживать его, если он захочет уйти. Возможно, это будет своего рода освобождением, но не от меня, а от него самого. И он в любом случае останется моим другом. Равным мне, если хотите.

Он почти угадал. Примерно об этом я и думала. От неожиданности я могла только растерянно хлопать глазами. К счастью для меня, в эту минуту вернулся Горас. С вежливым поклоном он положил передо мной книгу. Я бросила взгляд на обложку — Элизабет Дэвид. Французская деревенская кухня.

— О Горас, спасибо большое. Это именно то, что нужно! — в полном восторге вскричала я. — Так я могу ее взять? На время, конечно.

— Я не часто ею пользуюсь. — Теперь, когда мне была известна история его жизни, я почувствовала в нем напряжение, которое он, впрочем, весьма удачно маскировал неторопливой манерой говорить и размеренными, какими-то механическими движениями. — Правда, большинство рецептов относятся к таким блюдам, которые лучше готовить в больших количествах. А тут я готовлю обычно для одного Чарльза. А если он дает обед, тогда, как правило, требуется что-нибудь более изысканное.