Юлия Снегова - Услышь мой голос

— А кто этот ваш журналист? — спросил успокоившийся и изрядно подобревший Смирнов.

— Ну, имя его я вам по понятной причине назвать не могу. Но это очень порядочный молодой человек, — начал Горелов.

— Ага, — перебил его Виктор, — как же, порядочный, обманул меня…

— А что ему оставалось делать? — повысив голос, спросил Горелов. — Ведь вы скрываетесь от общественности, не идете на контакт с прессой. А зря. Как может подумать обыватель? Раз секс по телефону, раз женщин не видно — значит, там сидят какие-нибудь уродки с приятными голосами и хорошо подвешенными языками. Вы, наоборот, должны всем демонстрировать своих девочек, чтобы все видели, какие они обаятельные и привлекательные. Но, естественно, при этом нужно сохранять ореол недоступности и анонимности. И журналист, между прочим, был вполне корректен в этом смысле. У всех девушек на фотографиях лица показаны лишь наполовину. Так что вряд ли их кто-то узнает.

— Ну, допустим, — вынужден был согласиться Смирнов, — допустим, вы правы. Может, мне стоит сделать свою фирму более открытой, выставлять своих девушек в разных идиотских ток-шоу, нанять штатного психолога, чтобы он учил девушек снимать стресс у клиентов? Над всем этим стоит подумать. Но все же, как вы могли меня так обдурить? Прислать мне счета за разговоры с каким-то невероятным Гондурасом. Я даже не знаю, где это.

— И я не знаю, — рассмеялся Горелов, — но согласитесь, это было остроумно.

— Остроумно, — невесело согласился Смирнов. Он опять выпил и только потом подумал: «Черт возьми, я же за рулем. Придется брать такси…»

Алексей и Лариса улетели из Крыма тем же рейсом, что Женя с Василием, только на два дня позже. Накануне отъезда Лариса заявила, что находиться в Крыму больше недели нельзя — можно умереть со скуки. Это был тот редкий случай, когда Алексей согласился со своей подругой. Конечно, если бы Лариса была более приятной собеседницей или разделяла его любовь к пешим прогулкам и долгим купаниям, все могло бы сложиться иначе.

А так Алексей чувствовал себя после совместного отдыха страшно усталым. Ему не терпелось вернуться домой. Он соскучился по собаке и по работе. Хотя Алексей довольно часто сетовал на то, что пребывает в постоянной суете, ему нравилась беспокойная жизнь журналиста. Каждое новое задание он воспринимал как препятствие, которое ему необходимо преодолеть. А когда жизнь превращается в постоянное преодоление препятствий, — скучать некогда.

Лариса надеялась, что из аэропорта они поедут к ней, но Леша проявил стойкость и не поддался на уговоры. Он посадил девушку в такси, а сам после автобуса сел в метро и добрался до своей окраины.

Квартира встретила его полной темнотой и тишиной. Обычно, стоило Алексею только выйти из лифта, как он уже слышал нетерпеливое повизгивание собаки. Сейчас Ясна была у мамы, и первым делом Алексей позвонил родителям.

— Мама, здравствуй, я только что вернулся, — сказал Леша, — как там у вас дела?

— Здравствуй, Алеша, — ответила мама, — если под делами ты подразумеваешь собаку, то с ней все в порядке. Ест нормально, спит тоже, разговаривать еще не научилась. Мы даже успели съездить с ней на дачу к моим знакомым. Она там целый день по лесу носилась, вне себя от радости. От тебя ведь не дождешься выезда на природу. Ты ведь только целуешься с ней и в любви признаешься.

— Ладно, ладно, — засмеялся Алексей, — все и так знают, что ты образцовая мамочка, а я никудышный папаша. Завтра я ее заберу.

— Ну а сам-то как отдохнул? — спросила мама.

— Неплохо, привез тебе композицию из местных ракушек. На базаре местном она выглядела так кричаще безвкусно, что я не мог ее не купить.

— Спасибо, сынок, у меня уже на полке целая коллекция безумных предметов, которые ты привозишь мне из своих поездок.

Алексей положил трубку, улыбнулся и наконец-то почувствовал себя дома. Завтра он привезет собаку, и жизнь войдет в привычный ритм. К тому же он так долго общался с Ларисой, что теперь может себе позволить несколько дней не видеть ее.

Алексей принял душ и выпил чаю с несколькими сухими крекерами, которые случайно завалялись в кухне на полке. Некоторое время он сидел, уставясь в выключенный телевизор, а потом открыл ящик письменного стола и достал конверт. Извлек из него несколько фотографий. На снимках была Женя.

Алексей еще раз вспомнил ее голос, его профессиональный тембр. Они встречались всего пару раз, но он уже увидел ее и перепуганной, и разгневанной. Ему нестерпимо захотелось поговорить с ней. Алексей посмотрел на телефон.

«Может, позвонить? — раздумывал он. — Но только не для сексуальной беседы, хотелось бы поболтать по-человечески, и не с Алиной, а с Женей. И потом, это же безумие — платить сумасшедшие деньги за разговор с женщиной. Да ее и на работе может не быть. А что, если просто позвонить в этот «Сезам» и узнать ее расписание? Ведь за это, наверное, денег не возьмут».

Алексей уже почти решился набрать номер, как телефон зазвонил сам. На миг у него возникла безумная мысль, что сейчас он услышит голос Жени. Но в трубке раздался хриплый бас Александра Горелова. Горелов не был любителем длинных преамбул. Свой разговор он начал так:

— Старик, с тебя причитается.

— За что? — спросил Леша. — У тебя из-за меня были неприятности на работе?

— Могли бы быть, — уточнил Горелов, — кабы не моя находчивость и умение вести беседу. Пока ты грел задницу в Крыму, меня посетил небезызвестный тебе Смирнов. Он вломился ко мне в кабинет, разъяренный аки лев. Готов был сожрать меня с потрохами, а наш телефонный узел сровнять с землей.

— Ну и что ты с ним сделал?

— Я просто поговорил с ним, мы выпили коньяку и расстались почти друзьями.

— Но как тебе это удалось?! — изумился Алексей.

— Настоящий талант словами не объяснишь, — самодовольно заметил Горелов, — если я останусь без работы, попрошусь к Смирнову. Мой телефон будет дымиться от звонков одиноких женщин. Я понял, что могу уболтать кого угодно. Это и к тебе относится.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Алексей.

— Старик, не прикидывайся дурачком, — строго сказал Горелов, — ты обещал мне составить компанию, когда я поеду прыгать с парашютом.

— О Господи, — только и произнес Алексей, — может, ты найдешь себе кого-нибудь поталантливее?

— Нет, Леха, слово мужчины — закон. Я свое обещание выполнил, теперь дело за тобой. Неужели боишься? Ведь ты же мужчина, к тому же — Орлов. С такой фамилией стыдно бояться.

— А что, — спросил Алексей, — если бы моя фамилия была Зайцев, ты бы от меня отвязался?