Барбара Босуэл - При вспышке молнии

Ему представился самый кошмарный сценарий: начальник полиции Спалья заявляет, что застрелил Ив Саксон, выполняя служебный долг, а затем нанимает Кевина Кормака, который добивается оправдательного приговора. Тилденам, разумеется, наплевать. Скорей всего они даже решат передать все свои дела триумфатору. Как Петерсен.

А теперь ему предстоит разбить сердца старикам Шилли. Воображая, как он всех осчастливит, Уэйд мрачно завел мотор.

ГЛАВА 11

—Я никогда не бывала на таких праздниках. — Рейчел была захвачена оживленной атмосферой фестиваля Возрождения. — Тут весело, правда? — спросила она у Кевина.

Дети их обогнали: впереди маячили их головы, которые мотались из стороны в сторону, как у зрителей, наблюдающих за полетом теннисного мяча.

Участники фестиваля были одеты в костюмы соответствующей эпохи и разговаривали на некоем подобии средневекового английского; перемещаясь по площадке, они разыгрывали друг с другом небольшие сценки: вот воркуют влюбленные, рядом буянят подгулявшие селяне, а чуть поодаль заболтались кумушки, повстречавшиеся на рынке.

— Весело? — усомнился Кевин. Он смотрел, как средневековая монашенка честит пару пропойц, а те что-то невразумительно отвечают, вызывая взрывы смеха в окружающей толпе. — Что ж, должен признать, это довольно живописное и заразительное зрелище, но насчет того, насколько тут весело, я пока судить не стану. Этот нарочитый акцент ни в какие ворота не лезет, а костюмы…

— Что костюмы? По-моему, вам очень понравился вырез на платье той пышногрудой продавщицы эля, — сухо заметила Рейчел. — Вы на нее совершенно неприлично пялились.

Ее собственный светло-зеленый хлопковый свитер и пшеничного цвета джинсы разительно отличались от обычного строгого рабочего гардероба, но выглядели весьма скромно по сравнению с пикантными нарядами некоторых участниц фестиваля. Тут не было недостатка в глубоких декольте и корсетах, отчего дамские фигуры

были необыкновенно пышны и соблазнительны. Некоторые мужчины были одеты в туники и облегающие штаны, но большинство нарядились в просторные рубахи и мешковатые брюки, изображая, по всей вероятности, крестьян былых времен. В одном из киосков продавались длинные темные плащи с капюшонами, выглядящие несколько зловеще. В них облачились многие посетители.

— Я вовсе не пялился, Рейчел, — возразил Кевин, лукаво улыбаясь. — Я просто задумался, были ли в средние века силиконовые груди.

— Конечно. И трубочки с кремом. И тушеные овощи в сырном соусе, и кофе капуччино.

Они как раз шли мимо прилавков, торговавших этими угощениями, а также пиццой, газировкой, хот-догами и мороженым. К каждому лотку тянулись длинные очереди — все хотели получить удовольствие по полной программе.

Чуть дальше собралась небольшая толпа: очередная блондинка с фантастическим бюстом, выпиравшим из парчового лифа, пыталась флиртовать с посетителем. Женщине роль явно удалась, мужчина мялся и краснел. Публика радостно смеялась.

— Бедняга, могу себе представить, каким дураком он себя чувствует, — сказал Кевин, опасливо оглядываясь. — Такие развлечения не по мне.

Актеры приставали к посетителям, затевали понарошку ссору, вгоняли их в краску нескромными вопросами или комментариями, от которых остальные зрители — благополучно избежавшие нападения — покатывались со смеху.

— Черт-те что, — пробормотал Кевин некоторое время спустя, когда молодой человек, одетый в обноски деревенского бедняка, стал клянчить у него «грошик», чтобы купить себе меду.

— Нет, — твердо сказал Кевин, пресекая попытки продолжить игру.

Не выходя из роли, актер обернулся к Рейчел и сказал:

— Напрасно миледи знается с этим лордом Сквалыгой. Если он пожалел милостыньку для нищего, он и вас в черном теле держать будет.

Рейчел улыбнулась и попыталась придумать какой-нибудь веселый ответ, но прежде чем голову пришло что-то достойное, Кевин схватил ее за руку и потащил за собой. Взглянув на его угрюмое лицо, актер понял, что догонять эту пару не стоит, и переключился на более сговорчивых.

— У вас был такой вид, будто вы готовы на куски его разорвать. Это же просто игра, Кевин. Где ваше чувство юмора? — с улыбкой укорила его Рейчел.

— Не нахожу ничего смешного в дурацкой ситуации, когда один из участников знает сценарий, а другой нет. Терпеть не могу оказываться в роли деревенского дурака.

— Странно. Вы же не испытываете трудностей, импровизируя в зале суда. В процессе Петерсена, например, деревенским дураком оказалась я; такое распределение ролей вам, конечно, больше по душе. — Рейчел произнесла эти слова и вдруг поняла: она только что пошутила по поводу злосчастного дела Петерсена! Неужели это правда?

Пальцы Кевина, скользнув по запястью, переплелись с ее пальцами.

— Рейчел, Петерсена привели на скамью подсудимых его замашки тирана. Ваша сторона не могла выиграть это дело. Даже он сам был вынужден это признать.

— Вы кому угодно голову заморочите, Кевин Кормак.

Рейчел вся извелась во время этого разговора, отнять руку или нет, и в конце концов решила не отнимать. Слишком приятно было ощущать пожатие его теплой ладони.

— Надеюсь, вы на самом деле так не считаете, Рейчел. — В голосе Кевина послышались грудные нотки.

А сейчас он морочит голову ей.

Однако Рейчел решила особо не задумываться.

Она взглянула на Кевина, чья атлетическая фигура только выигрывала в выцветших джинсах и футболке. На нее вдруг нахлынули яркие чувственные воспоминания о прикосновениях его губ, рук. Рейчел почувствовала, как слабеют ноги и начинает кружиться голова.

Это какое-то безумие; почему он так на нее действует? Ей следовало бы ненавидеть себя за подобную слабость, но она не в состоянии даже слегка рассердиться. В задумчивости Рейчел дотронулась до отметины страсти. Синяк на шее только начал бледнеть, но сегодня она не стала его запудривать.

— Ваша сестра что-нибудь сказала об этом вчера? — спросил Кевин.

Рейчел отдернула руку. Она с ужасом подумала, что он наблюдает за ней, и мог догадаться, о чем она думает. И чего хочет.

— Лорел ничего не заметила, — ответила Рейчел. Это было правдой. В кафе-мороженом разговор вертелся исключительно вокруг проблем Лорел.

— С тем же успехом вы могли бы все лицо раскрасить, как индеец, она бы не обратила внимания, — со знанием дела сказал Кевин. — Лорел — звезда в собственном спектакле, а вы — просто зритель. У вас билет в первых рядах или в задних?

Рейчел вспомнила длинный монолог Лорел о тяжкой доле Лорел.

— На галерке, — печально ответила она.