Мэгги Дэвис - Безумная полночь

Рейчел не знала, что и думать. То, что сказала Дарси, совсем не вязалось с тем, что говорил Бо Тилсон. Значит, он солгал ей, когда уверял, что Дарси никогда не говорила о своей любви? Наверняка Дар» си знает совершенно другого Бо Тилсона, иначе она не стала бы называть его предупредительным и любезным.

– А твой кузен, он знал о своем единородном брате? – не удержавшись, спросила она. – Я имею в виду Тила Коффи, знал ли он о его существовании до того, как тот сюда приехал?

– Какой кузен? – озадаченно спросила Дарси. – Ах, этот! Ты имеешь в виду Бо. Ах, золотце, кто-то уже поспешил рассказать тебе эту старую историю!

– Так это правда? – спросила Рейчел спокойно.

– Похоже, правда. Я не обращаю на такие вещи внимания, здесь скелеты чуть ли не в каждом шкафу. Господи боже, ни для кого не секрет, что Ли Тилсон был большим любителем женщин. А Джесси Коффи была потрясающе красивой, по крайней мере, так говорят. И, вероятно, она была поумнее старика Ли.

На этот раз выкладывала Дарси местные сплетни без обычного энтузиазма.

– Джесси не следовало возвращаться из Атланты в этот замшелый городишко. Дрейтонвилл – это омут, даже для белых. Ее семейство было в шоке, когда они узнали… Буллоки всегда задирали свой черный нос. Гулла гордый народ, Рейчел. Для них Ли Тилсон был просто белой швалью без рода без племени, пусть даже он и был мужем Клариссы Бомонт. Похоже, все вздохнули с облегчением, когда Джесси наконец собрала чемоданы и увезла своего мальчишку в Чикаго. Но Дрейтонвилл ничего не забывает.

Когда Тил приезжал сюда на каникулы, ему давали понять, что он в ответе за грехи своего папаши. Говорят, Тил только в середине второго курса узнал, что Лоретта беременна. Женщины семейства Буллок чуть с ума не сошли, похоже, они и не собирались ничего говорить. Ей было всего шестнадцать.

– О Дарси, как это ужасно! Для всех них.

– Что ж, – Дарси пожала хрупкими плечами, – бедняга Тил совершил ошибку, и его заставили за нее расплачиваться. Знаешь, мне говорили, что он любит своего малыша до полусмерти, а Лоретта даже не позволяет ему видеться с сыном. Полукровок надо пожалеть: они находятся между двумя мирами, белыми черным, и принимают наказание от обоих. Тил уже стал магистром и, как говорили, писал докторскую диссертацию по политологии. Бог знает, что он делает здесь в местной школе. Тебе ведь он нравится, верно?

«Разве Тил может не нравиться?» – подумала Рейчел. Его великодушие, его стремление помочь кооперативу, его неожиданные остроты, за которыми, как она начала понимать, он скрывал свою боль.

– Ах, Дарси, это так жестоко! Разве нельзя все это как-нибудь уладить? Тил и его… Лоретта кажутся такими милыми людьми, она такая… представительная. Я хочу сказать, у нее прекрасная работа в телефонной компании. Им нужно хотя бы попытаться наладить отношения ради ребенка.

– Рейчел, неужели ты совсем ничего не понимаешь? Они без ума друг от друга, просто никто не хочет сделать первого шага! У Лоретты и всех этих чертовых Буллоков собственная гордость. Тил Коффи для них незаконнорожденный ублюдок, сын недостойного Ли Тилсона. А единокровный брат Тила – Бо – тоже не украшает общую картину. Я очень люблю его, но здесь этот чертов безумец никому не нужен, никто не знает, что он выкинет в следующую секунду. Лоретта обвиняет во всем Тила и делает его жизнь невыносимой, а ее мамаша и сестры только подливают масла в огонь. Она ведь ни на шаг от него не отходит, ты заметила? Не гонит прочь и не оставляет в покое. Не знаю, как ей удалось заставить его вернуться сюда, но кажется, будто она водит беднягу на веревочке. Когда Лоретта дергает за нее, Тил прыгает.

– Но это жестоко! – воскликнула Рейчел. У нее мелькнула мысль, что все здесь посходили с ума. – Почти все, о чем ты мне рассказала, случилось много лет назад. Неужели все только и вспоминают о том, что сделали отец Тила или его мать. Или его семья. Это несправедливо. – Она замолчала, пытаясь определить свое место в этой запутанной схеме. – Неужели они все живут прошлым?

– А что им остается делать? – задумчиво произнесла Дарси. – Они так жили веками, Рейчел. Знаешь, что о нас говорят? Что мы, как китайцы: едим рис и молимся предкам. Безумие здесь ни при чем.

Жители этого городка живут только тем, что вспоминают, кто, кому и что сделал, и сводят счеты. И ненавидят друг друга. Ах, Рейчел, – вырвалось у нее, – если бы не это, то я могла бы быть безумно счастливой. Если бы люди могли забыть всех этих Дреитонов и Бомонтов, забыть о том, кто раньше владел рабами и землей и у кого есть деньги сегодня – забыть всю эту ерунду, тогда я схватила бы этого дурня и затащила в постель! И вышла бы замуж за того, за кого хочу!

В том, что касалось кукол, Дарси была права. Рейчел перестала убирать их со ступеней, и последняя куколка осталась на месте, глядя на дорогу и выполняя свои охранные функции. Так как она мешала Проходу, то Рейчел несколько дней спустя посадила ее на блюдце и спрятала под куст алтея у дверей, где ее почти не было видно.

Однако Тил Коффи сразу же ее заметил. Некоторое время он стоял, глядя на куклу, затем, подняв глаза, сказал:

– Мне передали, что вы хотите о чем-то поговорить со мной.

Его голос звучал холодно и официально. Тил не называл ее заискивающе «миссис Рейчел». Он приехал на блестящем голубом «Бьюике» последней модели и, как обычно во время занятий, был в элегантном синем блейзере и белой рубашке с галстуком. Рейчел неожиданно пришло в голову, что Тил выглядит более преуспевающим, чем все остальные вокруг.

– Да, я хотела поговорить с вами, – сказала она с чувством облегчения. – Мне порекомендов&ди спросить у вас, не сможете ли вы помочь нам получить ссуду. Наши посадки погибли, и нам придется повторно высаживать рассаду. Входите в дом, – пригласила она, распахивая дверь.

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, с вашего позволения, я останусь здесь.

Когда я навещаю белых леди, то остаюсь за порогом.

Рейчел не верилось, что Тил говорит серьезно. «Что я сделала не так? – подумала она. – Быть может, он воздвиг эту глупую преграду между нами потому, что я говорила с Лореттой на поле? Или, – подумала она с тоской, – до него дошли слухи о ней и Бо Тилсоне?» Теперь, глядя на него, Рейчел заметила явное сходство с братом: те же тонкие черты, то же непреклонное выражение лица, появившееся у Тила лишь сегодня.

– Что ж, как вам будет угодно. – Она вышла на крыльцо, прикрыв за собой дверь.

Тил перевел взгляд на магическую фигурку, сидящую под кустом алтея.

– Вы знаете, что это такое? – спросил он спокойно.

– Спасибо, мне уже объяснили. – Рейчел не хотела возвращаться к этой теме. – Мне не хотелось бы никого обижать, поэтому я оставила ее здесь. Только пересадила ее под куст, чтобы она не мешалась под ногами.