Лавирль Спенсер - Сила любви

– Мне нравится это местечко, – сказала Кэти. – Мы с Марком часто… ой! – И она прикрыла рот пальцами. – Извините, – прошептала она, потупив взгляд.

– Все нормально, – сказал Кристофер. – Марк – это ваш бывший муж?

Она заискивающе посмотрела на него и кивнула.

– Вот уже девять месяцев, как мы официально разошлись, но я все еще нет-нет да и упомяну его в разговоре, совершенно некстати.

Мардж заметила:

– Дурака этого.

Пит слегка подтолкнул ее локтем.

– Мардж, прошу тебя, только не сегодня.

– Хорошо, прошу прощения, что назвала дурака дураком.

Восстановить прежнюю непринужденную атмосферу не удалось, поэтому решили, что пора собираться. Когда подъехали к дому Пита и Мардж, выяснилось, что Кэти без машины, так что Кристофер вызвался отвезти ее домой. В машине он включил радио, а Кэти так и сидела на краешке своего сиденья.

– Вам нравится кантри? – спросил он, когда заиграла музыка.

Она ответила:

– Конечно. – И потом сказала: – Извините, что я заговорила о своем бывшем муже.

– Послушайте… все в порядке. Вы ведь, наверное, прожили с ним не один год. Я слышал, у вас двое детей.

– Да, Грэйди и Робин. Пять и три года. Он никогда не навещает их. Он женился на моей лучшей подруге и теперь занят ее детьми.

Крис не сразу нашелся с ответом.

– Да, тяжело.

– Вы – второй в моей жизни мужчина после развода. Мой первый приятель так до сих пор и не объявился.

– Наверное, потому, что увидел вашу профессиональную игру в кегли.

Она рассмеялась.

– Марк терпеть не мог, когда я играла в кегли. Сам же носился по всей стране да еще спал с моей лучшей подругой, но, когда я уходила со своими приятельницами на занятия секции, был очень недоволен.

Он уже начинал жалеть о том, что разрешил ей говорить об этом парне.

– Но что самое обидное, – продолжала она, – так это то, что сейчас с ней и ее детьми он ведет себя совсем иначе. Я это знаю, потому что иногда общаюсь с его матерью, и у нее в разговоре это проскальзывает.

Она без умолку тараторила о своем бывшем муже, лишь изредка прерываясь, чтобы указать дорогу к ее дому. Когда они наконец добрались, она сказала:

– О, неужели мы уже приехали?

– Подождите, – сказал он, вышел из машины, положив ключи в карман, и открыл ей дверцу.

– Я уже отвыкла от такого обхождения, – сказала она. – С подобными знаками внимания было покончено еще задолго до развода. Именно тогда я поняла, что не все у нас ладно.

Он проследовал за ней по асфальтовой дорожке, которая, сделав два поворота, вывела их к двери ее дома. Кэти поднялась на одну ступеньку и обернулась.

– Что ж, я чудесно провела время, – сказала она. – Большое спасибо за кегли, гамбургеры и все остальное.

– Мне тоже все понравилось, – сказал он. – Особенно – игра в кегли, хотя вы и расправляетесь с ними слишком быстро. Любопытно наблюдать со стороны такую мастерскую игру.

– Вы очень мягкий человек, – сказала она.

– Мягкий? – ухмыльнулся он. – Чем-чем, а уж мягкостью я, кажется, не отличаюсь.

– Ну, вы же мирились с тем, что я весь вечер изливала вам душу, вспоминая Марка. Разве это не говорит о вашей мягкости?

– Послушайте… – сказал он, отступив на шаг. – Я желаю вам удачи. Знаю, что тяжело расставаться с близким человеком именно так, но я надеюсь, что вам и вашим детям еще повезет.

Она стояла в тени, и он даже не мог разглядеть ее лица. Ему показалось, что руки ее засунуты в карманы джинсов, а взбитые волосы выделялись пышным нимбом вокруг головы.

Ему вдруг стало жаль ее.

– Знаете, Кэти, вам надо постараться вычеркнуть его из своей жизни. Тот, кто так относится к своей жене и семье, не заслуживает, чтобы по нему проливали слезы.

– А кто говорит, что я лью слезы?

Он почувствовал, что начинает проявлять большее, чем ему бы хотелось, участие в судьбе этой обманутой женщины, и сделал еще один шаг назад.

– Знаете… мне пора идти. Удачи вам, Кэти.

Но не успел он одолеть и ярда, как она окликнула его.

– Эй, Крис?

Он обернулся.

– А вы… – неуверенно начала она, – разве не зайдете?

Он знал, что последует дальше, и особой радости не испытывал. И тем не менее жалость опять взяла верх, и он подошел, встал на нижнюю ступеньку, оказавшись вровень с Кэти.

– Послушайте… – прошептала она, и он услышал, как тяжело проглотила она слюну, коснувшись рукой воротника его рубашки. – Я знаю, вы тоже больше не появитесь здесь, и это естественно… я хочу сказать, что это, наверное, правильно.

Голос ее звучал взволнованно.

– Я знаю, что слишком много говорю о Марке. Но прежде чем вы уйдете, вы не обидитесь, если я… вас поцелую? То есть… я хочу сказать… уже прошло так много времени с тех пор, как он ушел, и я знаю, что я вам не нравлюсь и все такое… но я не хочу, чтобы вы думали, будто я обращаюсь с подобной просьбой ко всем мужчинам. Вы полицейский, как и Пит, и я доверяю вам… то есть я хочу сказать, я знаю, вы думаете, что моя просьба более чем странная, но… я… я так одинока… и… и это было бы самым приятным, что вы могли бы для меня сделать… просто постойте… ну, не важно… представьте на моем месте кого хотите… и позвольте поцеловать вас.

Что-то дрогнуло в его душе. Одиночество… он хорошо знал, что это такое. Одиноким был Джуд Куинси, ожидавший его возле магазина «Семь-одиннадцать», подпирая ногой стену. Одинок был и маленький Крис Лаллек, с волнением ожидавший прихода родителей, чтобы попросить денег на форму для оркестра. Одинока и эта худощавая разведенная женщина, тщетно внушающая себе мысль о том, что больше уже не любит своего блудливого мужа.

Он не стал дожидаться ее поцелуя. Он поцеловал ее сам – открытым, влажным французским поцелуем. Он постарался быть честным и искренним, забыв о том, как обнажаются в улыбке ее десны, как неестественно выглядят ее волосы, взбитые в копну, несоразмерную с ее узеньким маленьким личиком.

Он был достаточно искушен в технике поцелуя и сейчас полностью отдался чувственному порыву, когда руки скользят по спине, языки сплетаются и одна тень поглощает другую.

Все закончилось, когда руки Кэти добрались до задних карманов его джинсов и она слегка расставила ноги. Но в своем сочувствии он не собирался заходить так далеко.

Он высвободился из ее объятий, отступил на шаг и крепко сжал обе ее руки.

– Послушайте, – хриплым голосом произнес он, – я должен идти. Теперь уж вы сами о себе позаботьтесь.

– Да. И вы тоже.

Когда они разомкнули руки и она осталась на ступеньке крыльца, он не смог удержаться от вздоха облегчения.