Жанна Корсунская - У кого как...

— Да, сорок пять детей. Закрыл своим телом... от смерти.

I — Он был такой талантливый! Настоящий Эйнштейн. И что теперь будет с Аленой? Бедная девочка...

...Вот уже вторые сутки я сижу с Аленой и родителями Алеши в их съемной квартире в Хайфе. Родители Алеши всего месяц в Израиле. Продали квартиру, как говорил Алеша, и приехали, чтобы быть с детьми.

По еврейскому обычаю, близкие родственники сидят поминальную семь дней. Все время приходят люди: друзья Алеши и Алены, знакомые, посторонние, спасенные дети, их родители, журналисты.

Мама Алеши показывает его детские фотографии и говорит, говорит, говорит — так выливается ее горе... Отец молчит.

Алена до сих пор не проронила ни слова. Все мои попытки вывести ее из этого ужасного оцепенения безуспешны.

Двери открыты. Входят двое молодых ребят в солдатской форме.

— Мы должны передать родителям Алекса вещи, которые были с ним в джипе.

Они выкладывают на стол перочинный нож с покореженной ручкой, пилотку и обугленную черную книгу.

— «Черный обелиск» Ремарка! — вскрикивает Алена, прижимает обугленную книгу к губам. — Я дала ему почитать в субботу.

Это похоже на страшное пророчество. «Черный обелиск», превращенный взрывом в черный пепел...

— Аленушка, родная, наконец-то ты заговорила! Тебе нужно выпить чаю, съесть кусочек хлеба. Девочка моя...

Веду ее в кухню, усаживаю на табурет.

— Фира... я беременна.

— Правда?

— Да. Завтра будет два месяца.

— Алеша знал?

— Нет. Никто не знал. Я решила, что забеременею и тогда он меня никогда не бросит... Я перестала пить противозачаточные таблетки... а он все равно меня бросил.

— Нет! Это не так. Он ушел и оставил себя тебе... Что ты будешь делать?

— Растить Алешу...

— Конечно. Извини, я задала дурацкий вопрос. Давай скажем Алешиным родителям. Это поможет им перенести горе.

— Скажи...

Подношу чай к ее губам. Она делает несколько глотков, отодвигает чашку, опускает голову на руки.

Я не могу смотреть, как рыдания сотрясают ее детские плечи, но она должна плакать, чтобы вылить из себя этот нескончаемый поток горя.

Глава 11. ГЕРА

Через час мой самолет в Тель-Авив. Все же не выдерживаю, набираю номер телефона в Иерусалиме:

— Раиса Борисовна, здравствуйте. Мне очень нужна Фира.

— Фиры сейчас нет дома. Что ей передать?

— Это говорит Гера. Георгий Михайлович.

— Как я рада, что вы звоните! Как рада! Что передать дочке?

Я вдруг соображаю, что Раиса Борисовна старше меня всего на два года.

— Понимаете... Я очень люблю вашу дочь... Я вылетаю сейчас в Тель-Авив. Хотел сделать сюрприз, но в последний момент решил позвонить.

— Господи! Какое счастье! Георгий Михайлович! Секунду подождите, возьму ручку, чтобы записать номер вашего рейса.

«Цифры имеют большое значение» — это Фира. Я не обратил внимания на отрывной талон, просто взял и пошел, а теперь, подходя к трапу, вспомнил о нем.

Вспомнил, чтобы посмотреть номер моего места в самолете. Я делаю то, чего не делал никогда в жизни. Я загадываю. Говорю себе: «Если номер моего места заканчивается на цифру один, значит, я принял правильное решение и у меня будет в Израиле все хорошо. А если нет, то — нет...» Смотрю в отрывной талон — 21. День моего рождения!

Чувство невероятной, буйной радости охватывает меня. Да ладно, это же просто совпадение. Просто совпадение. Нет! Это не совпадение. Это день моего рождения!

Мне хочется приподнять стюардессу и закружить, закружить эту красивую шатенку с синими глазами. Самолет израильский, а она вдруг говорит по-русски, правда с акцентом:

— — У вас очень хорошее настроение.

— Да! Прекрасное!

— Это видно по глазам. Приятного полета.

— Спасибо.

Сажусь, пристегиваю ремень, достаю оставшиеся десять страниц Фириного послания.

«Еврею нельзя пытаться узнать свое будущее. Когда Моисей привел еврейский народ к Земле Обетованной, он обратился к Всевышнему с просьбой рассказать ему о будущей судьбе своего народа. И Всевышний ответил Моисею: „Я не могу сказать тебе, что будет с твоим народом, но если ты проанализируешь, что было, то сам поймешь, что будет“.

Дорогой, любимый мой Гера, когда ты приедешь ко мне в Израиль, твоя жизнь сложится очень хорошо. И совсем не из-за меня, а благодаря тебе самому. Проанализируй свое прошлое, и ты поймешь, что я права».

Фира, Фирочка... Эстер... Скоро я увижу тебя, прижму к себе крепко-крепко, чтобы никогда больше не расставаться с тобой...

Самолет взлетает. Глаза слипаются. Видимо, переживания последних дней дают о себе знать...

Чудная шатенка с синими глазами — милая стюардесса с местечковым акцентом разносит обед, проплывает мимо меня.

— Девушка, будьте добры, разбудите, когда Израиль будет под крылом самолета. Я его никогда не видел.

— С удовольствием разбужу! Он такой красивый! Покушайте и спите спокойно.

Мгновенно проглатываю содержимое всех пластмассовых тарелочек, принесенных мне заботливой Яэль — так зовут мою новую знакомую, — и неожиданно проваливаюсь в глубокие сонные дали.

— Господин Георгий, это будет через пять минут.

— Что?

— То, что вы хотели увидеть, — Израиль! — Яэль радостно улыбается, подает мне джин с тоником.

— Лыхаем!

— Лыхаем!

И вдруг все люди в самолете начинают хлопать в ладоши, кричать: «Израиль!» — и петь «Хаванагилу».

Головокружительное счастье, незнакомое, неведомое раньше чувство причастности к своему народу охватывает меня.

Там взрывы почти каждый день, люди погибают, а их глаза светятся такой радостью — Израиль!

Смотрю в иллюминатор и не верю своим глазам. Далеко внизу дома — спичечные коробки, нитки — дороги и магистрали, и все это сверкает тысячами огней. Словно кто-то рассыпал поверх всего бриллианты. Что же это сверкание среди бела дня? Спрашиваю у стюардессы.

— Как, вы разве не знаете?

— Нет.

— Это и есть бриллианты, но их можно увидеть только из иллюминатора самолета. Когда Моше — наш пророк...

— Моисей?

— Да. Когда Моисей получил от Всевышнего скрижали Завета, они были сделаны из огромного цельного куска бриллианта. Моисей был на вершине горы и общался со Всевышним сорок дней. Еврейский народ решил, что Моисей больше не вернется, перестал его ждать и отлил себе золотого тельца, чтобы поклоняться ему. Возвращаясь к народу, Моисей увидел это и в сердцах сбросил скрижали Завета с горы. Скрижали разбились на тысячи осколков и разлетелись по всей Земле Обетованной, но только с самолета можно увидеть их сверкание.

— Потрясающе!

Заворожено смотрю в иллюминатор.

— Сверкает!

— Поверили? — восхищенно смотрит на меня Яэль.

— Конечно.