Джейн Грин - Хочу ребенка!

Сегодня утром, вернувшись после тринадцатой отлучки в туалет (а было всего 10.34), я увидела Майка Джонса, который топтался у двери моего кабинета и делал вид, что любезничает со Стеллой, но на самом деле, несомненно, дожидался меня.

– Привет, Майк, – я одариваю его своей самой кокетливой улыбкой, но, очевидно, убийственная улыбка бьет наповал лишь в сочетании с убийственно сексуальным костюмом и убийственными шпильками.

Должна признать, что огромный мешковатый свитер из отдела мужской одежды универмага «Марк и Спенсер» в сочетании с трениками восемнадцатого размера – не самый сексуальный прикид в мире. (Хотя грудь у меня теперь что надо…).

У него смущенный вид, но он заходит в мой кабинет и садится, жестом предлагая мне сделать то же самое.

– М-м-м, у тебя все в порядке?

– Да. Великолепно. А у тебя?

Он рассеянно кивает, потом тяжело вздыхает и на конец встречается со мной взглядом.

– Мэйв, похоже, у меня дежавю. Не могу поверить, что это происходит со мной во второй раз, но я должен спросить тебя, какого дьявола с тобой творится.

– А что такого со мной творится?

Я улыбаюсь и стараюсь говорить беззаботным тоном, но сердце мое бьется как бешеное. Не дай бог мне потерять ту самую работу, о которой я мечтала всю свою жизнь.

– Ходят слухи, что ты…

– Превратилась в Обезумевшую Суку из Ада? – я поднимаю бровь и вижу, что он удивлен.

Он-то думал, что я ничего не знаю.

– Превратилась в Джулию? – продолжаю я, улыбнувшись, и, к счастью, он улыбается в ответ и смущенно пожимает плечами.

– Слава богу. Я-то думал, ты и на меня сейчас наорешь, – он с опаской поглядывает на кресло, на котором сидит.

Кресло за моим столом. Мое кресло.

– Да, – устало киваю я. – Это и есть Адское Кресло Обезумевшей Суки, и не бойся, не думаю, что оно повлияет на тебя, потому что, во-первых, ты – муж чина, и во-вторых…

– Я и так уже Обезумевший Ублюдок, – по-моему, ему это нравится.

– Что ж – повожу я плечами. – Такие ходят слухи.

– Хватит, Мэйв, колись. В чем дело? До меня доходит только, что ты закатываешь истерики и все боятся тебя как чумы. Мне пришлось отправить Джулию в отпуск, потому что я не мог позволить, чтобы ее подчиненные так мучились, и теперь ты стала ее точной копией. Я хочу знать, в чем причина.

Я выпрямляюсь в кресле и смотрю ему прямо в глаза. Жду, пока он не обратит на меня все внимание.

– Я беременна.

– Что?

Он в шоке, это написано у него на лице, и, клянусь, я могу прочитать его мысли. Мысль номер один: черт, и зачем я нанял на работу какую-то дуреху, которая залетела через пять минут? Мысль номер два: и кто же теперь заменит эту проклятую корову? Мысль номер три: минуточку. Она не замужем. Кто же отец этого долбаного ребенка?

– Я пошутила, – слабым голосом произношу я, пожалев, что вообще что-то сказала, пожалев, что решила его испытать.

Он вздыхает с облегчением – это очевидно, как божий день.

– Дерьмо. Я уж думал, у меня инфаркт случится.

Майк оправляется от шока, а я лихорадочно соображаю. Что я ему скажу? Какое бы объяснение придумать? Проблемы в семье? Он захочет узнать какие. Майк Джоне не из тех, кто довольствуется туманными отмазками.

«Тебе что-то не нравится?», – скажет он.

«Так проваливай к чертовой матери».

– Я скажу тебе правду, если пообещаешь никому не рассказывать, – говорю я.

Он наклоняется вперед, в глазах вспыхивает интерес.

– У меня возникли проблемы.

Его взгляд полон сочувствия.

– Дело в гинекологии, в одном из моих яичников обнаружили фиброид размером с мячик для гольфа, и гормональный уровень… – больше от меня ничего не требуется.

Майк уже встал и поднял руку, чтобы я замолчала.

– Все в порядке, Мэйв, – говорит он.

Моя сказка возымела желаемый эффект. Женские проблемы, гинекология, ни один мужчина не захочет слушать об этом в подробностях.

– Я все понимаю. Тебе нужен отпуск? Я могу чем-то помочь?

– Все о'кей, – отвечаю я, мысленно улыбаясь до ушей. – Может, мне понадобится пара выходных, но я скажу заранее. Возможно, надо будет сделать лапароскопию, чтобы обследовать…

– Ладно, ладно, – он уже на полпути к выходу. – Делай все, что пожелаешь.

И он спасается бегством в свой кабинет, где его никто не тронет.

Сегодня у Нэт день рождения, и мы идем на ланч – праздновать. Я говорю остальным, что приду чуть позднее, что у меня кое-какие дела в офисе. Сажусь за стол и несколько минут собираюсь с духом. Потом снимаю трубку.

– Вив, это я.

– Как дела, дорогая?

– Я нервничаю. Собираюсь позвонить в клинику. Сначала хотела поговорить с тобой.

– Тебе не кажется, что, возможно, ты совершаешь ошибку? – опять она произносит это с надеждой в го лосе.

– Нет, Вив. Я все делаю правильно. Только мне очень страшно, когда подумаю, что придется сделать. Послушай, у меня все о'кей. Извини. Лучше я пойду, покончу с этим раз и навсегда.

– Удачи, – говорит Вив безжизненным тоном. – Все будет хорошо. Я пойду с тобой.

– Я знаю, Вив, – отвечаю я. – Я люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю.

– Женская клиника. Алло?

– Добрый день. Я бы хотела записаться на прием.

– Конечно. Будете делать мазок?

У меня пропадает голос. Я не могу побороть себя. Признаться в этом чужому человеку так стыдно.

– Нет. Аборт.

– Разумеется. Какой у вас срок?

– Думаю, восемь недель. Может, девять.

– Хорошо. Для начала вам нужно прийти на консультацию. Пятница вам подходит? Три часа?

Я быстро пролистываю ежедневник.

– Да, подходит.

– Вы знаете, как проехать в клинику?

– Да.

Я провожу пальцем по строчкам «Желтых страниц» и нахожу адрес. Стэйшн-Роуд.

– Позвольте записать ваше имя и адрес.

Я диктую ей свои координаты, чувствуя себя так, будто записываюсь на прием к зубному, ведь похоже, это для них обычное дело. Потом опускаю трубку, поворачиваюсь на кресле, и впервые за весь день на моем лице появляется искренняя улыбка.

И тут я вижу Стеллу.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга.

– Извини, – она опускает глаза. – Я забыла мобильный, и, когда вошла, ты разговаривала. Я не хотела подслушивать, но…

Я теряю дар речи. Ощущаю легкую дрожь, поэтому не встаю, и просто смотрю на Стеллу, которая, наконец, поднимает взгляд.

– Полагаю, вот почему ты превратилась в Обезумевшую Суку?

Она пытается обратить все в шутку, и вдруг я испытываю сильное желание все ей рассказать. Мне хочется поделиться с кем-то еще, кроме Вив, и интуиция подсказывает, что Стелле можно доверять.

– Никому не говори, – шепчу я. – Прошу тебя. Поклянись, что никому не проболтаешься.

– О боже, конечно, клянусь. Клянусь жизнью, я не скажу ни слова. Но ты-то в порядке? Как ты себя чувствуешь?