Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж

касается моего лица. Его пальцы, шершавые и горячие, по моему телу бежит дрожь.

- Ты мне небезразлична, Поль, слишком небезразлична. С того самого момента, как увидел тебя в той палате.

- Это что, жалость? – вспыхиваю.

- Нет же. Это не жалость. Это желание тебя оберегать, потому что свое я ценю. И не отдам никому. – Он снова вздыхает. – Если ты не будешь против.

- Я не против, - отвечаю порывисто. – Не против! Не отдавай меня никому!

И это было все, что нужно было сказать и услышать. Стена, что держала нас все эти недели, рухнула в одно мгновение.

Я первая потянулась к нему, нашла его губы своими, а он сжал меня с такой силой, что я выдохнула и мой стон потонул на его губах.

Глава 43

РУСЛАН

Ну, признаться честно, я долго противился.

Честно старался поступить правильно – старательно делал вид, что мне до Полины нет абсолютно никакого дела, что я отношусь к ней нейтрально, безразлично, как к женщине.

Но я не мог конечно не замечать этот блеск в глазах, когда она смотрела на меня, когда со мной говорила, когда осталась в моем доме, и я касался ее плеча, дышал ее запахом.

Да и как ни крути, и мои мысли все это время вращаются вокруг нее. И да, я уже который раз признался себе, что это не просто жалость, которая возникла тогда, в нашу первую встречу в больнице.

Это симпатия!

Интерес.

Влечение.

Причем взаимное, я это считываю.

А может, даже влюблённость?

Сомневался, но определенно может…

Я говорю ей про Дашу, про дневник, про нее саму столько-то летней давности, а она моргает испуганно, облизывает чуть полноватые губы.

А я стараюсь держать лицо, чтобы ни одной лишней эмоции. Полина хоть и потеряла память на время, но у точно не ум, не женскую наблюдательность.

А с другой стороны, зачем я скрываю то, что чувствую?

Снова смотрю на нее, и ее ответный взгляд прожигает в груди дырку.

Сглатываю, мне жарко. Как пацан, ей богу!

И все пока не хочу, чтобы она поняла, что:

Рядом с ней я постоянно делаю глупости, хоть может она и не замечает;

Рядом с ней мне постоянно бьет в голову. Физически ощутимо! И дело не в алкоголе, который я практически не пью, но эффект тот же!

- Разве такое возможно? – спрашивает она и трогает пальцами свой небольшой носик.

Хмурится. Так смешно.

А я молчу какое-то время, и жадно рассматриваю ее.

Лицо бледное, а щеки чуть красные – здесь душно. И мне хочется открыть окно.

- Это факт, - говорю. – Заключение врачей, была операция.

Она кивает головой, снова облизываясь.

Прокашливаюсь.

Кончик ее розового языка бросает в меня невидимые ядра, состоящие из огня и дрожи.

Ну дурдом какой-то!

Мне столько лет и такой эффект…Удивительно!

Смотрю на нее, чуть улыбнувшись, а самому хочется крикнуть ей совершенно серьезным тоном: Не делай так больше, прошу тебя. Не провоцируй!

Но тогда бы она точно юмора не поняла.

- А Даша? – спрашивает вдруг, округляя глаза.

Дашка, да. Хмыкаю. Любил. Первая любовь не забывается.

Но это в прошлом, а я живу дальше. И теперь передо мной ты…

- Она тебя так любила.

- Это было взаимно.

- А меня муж бросил, а его любовница хотела убить, - выдыхает.

Что-то подобное я и предполагал, судя по тому, как он живет. На катушку. На всеобщее обозрение. Спустя месяц после ее «официальных» похорон.

- Они за это ответят, осталось недолго. Ты вспомнишь все скоро, и мы приготовимся нанести удар.

- Хочу мести. – Выдыхает жадно и глаза ее горят.

- Это будет ошеломляющее возвращение, новость на весь мир. Восстала…

- Ты же поможешь мне?

- Конечно, иначе зачем это все?

Она ухмыляется, ямочки на щеках расцветают.

Вздыхаю, а потом поднимаюсь.

Мне хочется ее обнять. Просто обнять…

А потом ловлю себя на мысли: а кто сказал, что нельзя большего? Ведь очевидно, что наше притяжение взаимно. Да и потом, мы слишком напряжены. Это не повод конечно, но…

Додумать не успеваю.

Полина сама завершает мою мысль действиями. Она меня целует.

Раскрываю губы, хватая ее жадным поцелуем.

Сердце клокочет в груди как бешеное. Я словно подросток, который дорвался до запретного.

В моей жизни было много девушек, и даже какие-никакие отношения имелись, но с ней…

Она растерянно и испуганно охает в моих руках. Немного тормозит, на мгновение отшатываясь, а я придерживаю ее руками за спину. Снова тяну к себе и снова целую.

И наше соприкосновение губ меня наполняет силой и энергией, по телу скользит ток, меня даже перетряхивает.

Какие нежные они у нее, какие сладкие. Подумать только!

Выдыхаю со стоном. Вздрагиваю сам, но она, кажется, не слышит, потому что сама издает стон. И это так интимно, так чарующе! Удивляюсь сам себе – мне словно семнадцать.

ПОЛИНА

Перед тем как поцеловать его снова, я смотрю в его глаза.

Зрительный контакт длится всего мгновение, но мне кажется вечность. Меня словно громом сотрясает, а потом молнией ударяет, потому что наши глаза горят, цепляясь друг за друга как намагниченные.

Я издаю тихий стон, когда ощущаю его теплые губы.

И этот поцелуй яростный и отчаянный, глубокий. В нем вся горечь утрат и хрупкая надежда на то, что среди этого ада мы найдем хоть каплю утешения. Мы пьем друг из друга боль, высасываем одиночество, делим тяжесть, что давит на плечи. И делаем это с чувством.

Не думала, что я такая чувствительная и жадная до ласки. Мне кажется, что я еще никогда не чувствовала такого дикого возбуждения. От каждого его прикосновения горю и требую еще, цепляясь за него, не отпуская.

И он старательно меня ласкает. А мне даже не стыдно!

Мне так хорошо и легко становится, так естественно, словно его губы ласкали меня всю жизнь.

- Ах, Руслан! – выдыхаю дрожа, обнимаю его, прижимаюсь.

Одним движением он приподнимает меня и укладывает на спину на постель, не разрывая зрительного контакта. Какие глаза у него красивые! И я тону в них! Да и пусть!

Его руки скользят под мою одежду, ладони обжигают кожу на талии, на груди, и я замираю от восторга и легонько всхлипывая.

Мы раздеваемся, сбрасываем одежду торопливо. И я вся перед ним на показ. И мне нравится ка кон смотрит