Вкусить её рождественские печеньки - Алина Джейкобс

ты приготовишь яичницу, — предположил я, наблюдая за ней, — но я хочу на завтрак тебя.

— Не хочу, чтобы еда попала на мою одежду.

— Так ты собираешься готовить в этом? — спросил я, расстегивая ее лифчик. Ее сиськи вывалились наружу, и я наклонился, взяв одну из них в рот, перекатывая сосок языком.

Хлоя застонала и сказала:

— Я собиралась надеть одну из твоих футболок.

— О да, думаю, что мог бы смириться, если бы ты ходила по моему дому в одной футболке, без лифчика и трусиков, — заявил я.

— Я должна готовить завтрак, — она слегка запыхалась.

— Но после этого все будет намного вкуснее, — сказала я ей.

Я подцепил пальцем трусики.

— Не порви их! — выдохнула она. Я медленно потянул их вниз, спустил с ее бедер, а затем позволил силе тяжести опустить их на пол. К тому времени мои пальцы уже оказались у нее между ног, а ее бедро обхватило меня.

— Нечестно! Ты все еще весь одет, — запротестовала она.

Я сорвал кофту, затем скинул ботинки и брюки и снова заключил ее в свои объятия.

— Ты был без нижнего белья, — заметила она, поглаживая меня.

— Я возлагал большие надежды на это утро, — сказал я и, натянув презерватив, провел своим членом между ее ног, покрывая его ее влагой. Затем я посадил ее на комод и одним рывком вошел в нее.

— Ты такая тугая, — прошептал я Хлое.

Ее ноги обхватили меня, затягивая мне еще глубже. Я прижался лицом к ее сиськам, посасывая их и обнюхивая носом. Тихие всхлипы и стоны, которые она издавала, доводили меня до грани потери самообладания. Я наклонил ее вперед, чтобы мой член стимулировал ее клитор при каждом толчке. Чувствовал, как ее ногти впиваются мне в кожу головы. Она была так близко.

— Ты моя, — заявил я ей, когда мы кончили. — Мне все равно, преследуют ли тебя Санта-Клаусы, ты все равно вся моя.

37

ХЛОЯ

— А ты умеешь разжечь огонь, — сказала я Джеку. Наше занятие любовью было быстрым, и я чувствовала легкое головокружение.

Он гладил мои бедра, позволив своей руке задержаться на них.

— От тебя пахнет сексом, — пробормотал он.

— Думаю, тогда мне лучше принять душ, — ответила я, подавшись навстречу его прикосновениям.

— Не надо. Ты чудесно пахнешь, — проговорил он, целуя меня в шею.

Его прикосновения вызывали привыкание, но я не была уверена, смогу ли пойти на второй раунд.

— Я приму душ, а потом займусь готовкой.

Он последовал за мной в душ. Вода была прохладной, но Джек был таким теплым. Я подумала, что именно поэтому он мог ходить без нижнего белья. Я закрыла глаза и позволила воде омыть меня. Руки и рот Джека создавали контраст с потоком прохладной воды, и от его прикосновений я снова возбудилась.

Я открыла глаза, и до меня внезапно дошло, что все это происходило на самом деле — Джек был настоящим, и стоял прямо передо мной. Я потянулась и провела руками по его груди, чтобы обхватить его член.

— Войди в меня, — потребовала я.

Он развернул меня и сжал мои бедра. Учитывая влагу от душа и моего собственного желания к нему, он легко проскользнул внутрь. Заниматься сексом в душе казалось мне распутством. Пальцы Джека легли на клитор, и я снова прижалась к нему. Я наслаждалась ощущением его дыхания на своей шее, тихими стонами, которые он издавал, давая мне понять, что ему доставляет удовольствие мое тело и что я, Хлоя, заставляю этого мужчину — этого миллиардера с ледяными манерами — полностью раскрыться.

— Добавь душ к списку вещей, которые с тобой в тысячу раз приятнее, — заявил мне Джек, когда я надела его боксеры и одну из его футболок. Он некоторое время наблюдал за мной, а затем спросил: — Я думал, ты наденешь свои новые трусики?

— Не-а.

— Почему? Я думал, они тебе нравятся, — он выглядел немного обиженным.

Я поцеловала его, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Они мне действительно понравились. Вот почему я их берегу.

— Для чего?

— Не знаю, для особого случая, — ответила я.

— Я могу купить тебе еще нижнего белья, — сказал он через мгновение.

Я показала ему язык.

— Все, я готовлю тебе завтрак, — проговорила я и шлепнула его по голой, очень идеальной и очень упругой ягодице. — После всего этого ты заслуживаешь чего-нибудь вкусненького.

Я резала овощи, когда Джек вошел в кухню. На нем были только боксеры, и он распахнул двери на балкон. Майло выбежал на улицу, на холод.

— Жарко здесь, правда? — услышала я, как он сказал это псу.

Я вздохнула. Надо будет прийти к компромиссу по поводу открывания окон. Я включила плиту. Может быть так я согреюсь.

Кстати, о больших теплых вещах: уверена, что в последнее время в плане мужчин явное оживление.

— Все в порядке? — спросил Джек, подходя и обнимая меня.

Не думаю, что когда-нибудь смогу устать от этого. Но я могу надоесть ему, если он когда-нибудь поймет, какой дрянной была моя семья. У Джека была своя семейная драма, и ему не нужно было, чтобы Коди и его друзья-наркоманы портили все еще сильнее.

По крайней мере, Коди не попросил у Джека денег. Он видел пальто, которое Джек купил мне, и точно понял, что оно дорогое. Я знала, что теперь, когда Коди решил, что сможет получить деньги с помощью Джека, он вернется. Нарезая овощи, я проклинала себя за то, что у меня нет нормальной семьи.

— Я в порядке, — ответила я ему. — Проголодалась.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Конечно.

Я протянула ему луковицу для нарезки и поморщилась, наблюдая, как он разделывает ее.

— Прекрати! — я закричала, когда он был готов отрубить себе палец. — Обхвати лук пальцами, вот так, затем разрежь горизонтально, а потом перпендикулярно, — я продемонстрировала, и идеально нарезанные кусочки лука посыпались с моего ножа.

— Ух ты, у Хлои явный талант, — подразнил он. — Ты больше, чем просто пекарь.

— Хочу, чтобы ты запомнил, что десерты — это самые сложные в приготовлении блюда, — я приступила к своей лекции. — Они основаны на точности и технике приготовления. Ты должен знать точные граммовки и то, как влажность и давление воздуха повлияют на твои творения. Если ты хороший кондитер, значит, ты не просто пекарь. Приготовление десертов — дело очень сложное; это не то, что делают пьяные девушки из женского общества ради забавы.

— Извини, — проговорил Джек через мгновение. — Я не это имел в виду.

— Иди и сядь, — ответила я резче, чем намеревалась. Мне стало не по себе,