Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ) - Виктория Вишневская

Сама подходит к папе, берёт его за ладонь и ведёт на кухню. Тычет пальцем на пиалку с конфетами, выпрашивая у него то, что не дала я.

И он ведь ведётся!

С улыбкой отдаёт ей конфеты под моим осуждающим взглядом.

— Ну, а что ты хочешь? — пожимает плечами и едва руки в стороны не разводит. — Смотри, как на контакт идёт. И всё равно, что пользуется мной. Предприимчивая. Вся в меня. Не пропадёт!

Последние слова говорит с гордостью.

Закатываю глаза и забираю тарелку с конфетами. Отдаю малышке только одну, желейную. И вместе с дочкой идём играть в гостиную. Надолго её не хватает, и в девять вечера она уже засыпает. А мне не сидится на месте.

От эмоций, появившихся от того, что я сегодня узнала, меня разрывает на кусочки.

Мне хочется поговорить с Глебом! Не о его прошлом, а просто так. Увидеть, что он умеет быть нормальным, а не только злыднем.

Поэтому я решительно, стиснув ладони в кулаки, направляюсь к нему.

Нет, целоваться мы не будем и массаж делать тоже!

Говорю себе это, а в голове отголоски слов Славы, где она говорит мне о Глебе и его взглядах в мою сторону. Вот же! Вселила мне в голову то, что не надо!

Пытаюсь об этом не думать.

Выхожу на улицу, направляюсь к тому месту, где сидит Глеб с планшетом. Только днём там болтали мы с его сестрой, а теперь он сидит там один.

Подхожу к мужчине со спины, опускаю ладони на плечи, чем шокирую его и заставляю поднять голову.

Да я тоже в шоке! Но просто прийти и сесть — не укладывается в голове! Продолжение этой сцены в мыслях обрывается сразу же, как я сяду. Дальнейшего сюжета нет! А мне нужна логическая цепочка! Знать, о чём говорить! Без плана — никуда!

— Ого, — удивлённо говорит он. — Ты чего?

Растираю его напряжённые плечи. От нервов.

— Ты же помнишь, чем кончился твой предыдущий массаж? — усмехается и говорит так тихо, что звучит это даже интимно. Или это из-за вечера и атмосферы?

Не знаю, но я сглатываю, а тело окатывает приятное тепло.

— Помню я, помню, — бурчу, ощущая отголоски того вечера. Губы начинает покалывать.

— А, судя по тому, что ты продолжаешь, хочешь повторения? — продолжает издеваться надо мной. — Ну, если ты хочешь…

Он даже привстаёт, но я нажимаю на его плечи, надеясь, что смогу удержать его на месте.

Смеётся над моими действиями.

Смешно ему!

— Это благодарность, — хмыкаю, устремив взгляд в сторону.

Ага, первый массаж тоже был по этой причине? И чем он кончился? Ничем хорошим. Нет, хорошо-то было… Но не то!

— М, и за что? — опять кайфует, прикрыв на мгновение глаза.

— Что справился с ролью отца. Я не ожидала подобного продвижения.

Стоит вспомнить, как дочка сегодня просила у него конфеты… И гордость за Пожарского берёт.

— О, да, это стоило того, — довольно отвечает, подмечая свои труды. — Но мне ещё работать и работать над этим.

— Это да, — соглашаюсь с ним. — Думаю, совсем скоро вы удостоитесь чести держать её за руку. Или поцеловать в щёчку...

— Продолжу сразу же, как вернусь из поездки, — открывает глаза и смотрит на ночное небо, усыпанное звёздами. Луна сегодня необычайно красиво светит.

— Какой поездки? — спрашиваю с любопытством.

— Мне надо будет улететь дня на три по работе.

— Когда?

На мгновение внутри появляется пустота.

Раньше я хотела избавиться от Пожарского, а сегодня… боюсь услышать, что это будет совсем скоро.

— Завтра с утра.

— А мы можем с тобой? — выпаливаю, не ожидая сама от себя.

Ну, а что? Мы уже летали! Малышка хорошо ведёт себя в самолёте.

— Ты? Летать? — удивлённо вскидывает брови. — Ты точно пришла в себя после болезни, Сказочница? Ты в прошлый раз в салоне тряслась так, что ноги дрожали у меня.

Да помню я, помню… И как он мне конфету в рот засунул.

— Ну, зато побываем в новом городе, — мой пыл немного угасает. И я уже принимаю то, что мы останемся дома.

— Ага, и стране. Увы, но ни у тебя, ни у Астры нет загранпаспортов. А сделать их до утра не успею ни я, ни кто-либо другой.

— Ну и ладно, — хмыкаю разочарованно. Но пытаюсь не унывать: — Отдохнём от тебя.

На его лице расцветает довольная улыбка. Неожиданно его рука тянется к плечу и накрывает мою ладонь.

— Наконец-то Люба вернулась, — довольно сжимает мои пальцы. А их словно током простреливает от его прикосновения. Но следом ладонь окутывает тепло… — Тебя было не узнать.

Я быстро отдёргиваю руку и ретируюсь, отходя на пару шагов к дереву.

— Астра будет скучать, — хмыкаю. — Наверное.

— И я буду, — вдруг заявляет. — Но я и так долго откладывал эту поездку… Эта ещё та самая, когда я бегал за вами по краснодарскому краю.

— Ну прям бегал! Один раз прилетел!

Из-за нас его планы кардинально поменялись. А мы что? Мы не виноваты, это он отцом стать захотел.

— А ты? — спрашивает, вставая с кресла. Выпрямляется, поворачиваясь ко мне. На губах опять появляется улыбка. Но не такая, как раньше. Но по-прежнему издевательская.

— Что я?

Он надвигается на меня, заставая меня врасплох. Подходит ближе, и я утыкаюсь спиной в дерево. Стоило бы убежать как можно раньше, и у меня была возможность… Но мне интересно, что будет дальше.

Наклоняется ко мне, усмехаясь.

— Скучать по мне будешь?

ГЛАВА 47

Нет, нет и нет.

Это я и сказала Пожарскому в ту ночь. А потом, кинув что-то в стиле: «без тебя мы будем только кайфовать», юркнула к нему под руку и убежала.

А теперь, закинув руку за голову и почесав затылок, пусто смотрю в телевизор и понимаю, что мне скучно.

Никто не грубит, не язвит и не бубнит под ухом.

И как бы это ни звучало, но по Пожарскому я скучаю. Но совсем чуть-чуть!

Объясняю это тем, что мы привыкаем к людям, с которыми долго живём. Вот и я привыкла!

Вздохнув, меланхолично переключаю канал на телевизоре. Что-то будет веселенькое? Одна тоска!

Настроение не задалось и у доченьки. Она всегда спокойная, но сегодня капризничает и вредничает, хоть чем-то скрашивая эти дни и заменяя Пожарского.

Но его заменить невозможно! С дочулей не поспоришь и не пошлёшь на хутор бабочек ловить.

Эх… Может, позвонить ему? Узнать, как дела? Как долетел? Я жена или не жена?

Кручу в руках телефон и сомневаюсь в своём решении.

Он точно отпустит шутку на эту тему.

Так и вижу,